Эмиграция — это похороны, после которых жизнь продолжается дальше.
Тадеуш Котарбиньский
В конце 1992 года меня пригласили участвовать в семинаре, организованном школой для социальных работников Иерусалимского университета. В письме говорилось о 10 встречах группы ранее незнакомых психологов, социальных работников и психиатров разного возраста, представляющих как новых граждан (олим хадашим, или репатриантов), так и «цабров», то есть рожденных в Израиле. Цель семинара — обсудить кросс-культурные проблемы в рамках психоаналитической группы с двумя ведущими-руководителями.
В психоаналитической группе предполагалось моделировать кросс-культурный конфликт. Каждый участник приносит в такую группу свои привычки, предпочтения, оценки и пытается занять в ней определенное место. Члены группы не знают достоинств и недостатков друг друга, поэтому часто возникают конфликты, которые группа пытается разрешить. Предполагалось, что в ходе семинара участники группы получат возможность понять, почему они ведут себя так, а не иначе, откуда взялись их привычки, которые мешают им стать более успешными и эффективными. Результатом группового анализа может стать то, что человек начинает легче взаимодействовать с окружающим миром, налаживаются его межличностные отношения, появляется чувство опоры и стабильности в жизни. Мне все это было очень интересно, но были и сомнения: «А пойму ли я, о чем там будет речь?» Однако любопытство взяло верх над сомнениями, и я дал согласие на участие в семинаре. С каждым кандидатом в группу состоялось предварительное собеседование. Руководители отобрали 12 человек, и я попал в их число.
Семинар проходил в кампусе на горе Скопус (Хар-а-Цофим). Первая встреча состоялась в большой комнате университета в конце января 1993 года, а затем раз в неделю с 18:00 до 20:00. Гора Скопус была недалеко от моего дома. Участники группы сидели на стульях, образующих круг, и каждый немного рассказал о себе. Оказалось совсем непросто вести беседу в незнакомой группе, и поначалу ничего не получалось. Руководители умело подбрасывали темы о проблемах отношений в обществе, подогревали нас, и участники постепенно разговорились, негодуя по поводу существующих проблем. Через четыре-пять встреч руководители стали давать группе задачки, имитирующие кросс-культурные конфликты.
Приведу пример одной из них. Нам предложили разделиться случайным образом на две равные подгруппы и стать друг против друга. Началась естественная суета, но вскоре образовалась моя группа «А» и вторая — «Б», по шесть человек в каждой.
Первое задание было: представить свою группу, то есть «своих». Через 10 минут каждая группа восторженно рассказала, какие они хорошие, умные, справедливые и т. д. Атмосфера была теплой и восторженной.
Следующее задание руководителей («Представьте чужую группу») круто изменило атмосферу на враждебную. Как мы только не обзывали «чужих», а они — нас. Другими словами, каждая группа сплотилась через противопоставление «своих» с «чужими», которым приписывалась роль источника всех наших проблем и бед.
Все, что произошло в нашем конфликте, происходило спонтанно, без подготовки и совершенно искренне. Мы распалились не на шутку, и это нас даже напугало — как быстро МЫ ВСЕ вовлеклись в этот конфликт. При последующем обсуждении говорилось, что в такой ситуации в нашем сознании возникают мнимые и зловещие «чужие», на которых взваливается ответственность за все беды. Мнимые «чужие» участвуют в формировании определенных социальных групп и поведенческих установок.
Десять встреч были очень интересными и полезными для меня. Неожиданно для себя я активно участвовал в обсуждениях и с интересом внимал суждениям других. В последующие годы я обучился техникам групповой психотерапии и в течение многих лет применял ее для лечения больных. Семинар состоялся в период моей работы в центре «Тальбие» и в разгар выполнения моего первого научного проекта в Израиле. Попробую рассказать о нем и его участниках, не излагая подробно сами результаты, с тем чтобы не превращать этот текст в научный отчет. Идея проекта родилась у меня в ульпане, то есть в первые месяцы жизни в стране.
Пилотное исследование
Итак, посещая ульпан первую половину 1990 года, я испытывал типичные для новых репатриантов симптомы эмоционального дистресса: напряжение, тревоги о будущем, чувствовал себя не в своей тарелке (термин «дистресс» принадлежит канадскому ученому Гансу Селье). Занятия ивритом очень утомляли и не могли занять все мои мысли. С другой стороны, мои мозги, привычные к исследованиям, требовали «пищи для ума». «Почему бы не померить количественно дистресс у репатриантов и не сравнить данные с местным населением?» — спрашивал я себя. Что-нибудь посчитать или померить было моим любимым занятием еще с детства. «Можно ли по повторным измерениям (оценкам) проследить за ходом психологической адаптации репатриантов к новой культурной среде? Наверняка делались попытки оценить дистресс в разных группах и странах», — говорил я себе. Эти и другие вопросы оживили во мне инстинкт охотника за знаниями.
