Лу Саломе
- Автор: Нисман Леонид Нафтульевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: У Никитских ворот
- ISBN: 978-5-00095-983-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лу Саломе». Краткое содержание книги:
Лу Саломе родилась в России, в Санкт-Петербурге. Отец — русский дворянин, генерал, тайный советник. В 19 лет она поступила в Цюрихский университет, так как в России женщин в университеты не принимали. Продолжала образование в Риме.
Круг её интересов широк, а работоспособность феноменальна. Она — автор более двадцати художественных книг и более ста научных и критических статей по философии, религии, искусству, психоанализу, написанных по-немецки, по-русски, по-французски.
Наряду с биографическими данными Лу Саломе в книге представлены собранные в России, Германии, Австрии и в других странах малоизвестные материалы о её творческом пути, а также о её дружбе и успешном творческом содружестве с выдающимися всемирно известными интеллектуалами своего времени — философами, писателями, учёными.
При работе над книгой использованы архивные и музейные документы, материалы научных конференций и публикации российских и зарубежных исследователей, а также сочинения Лу Саломе, Фридриха Ницше, Райнера Марии Рильке, Зигмунда Фрейда.
Здесь слышны отголоски идеи Ницше, которую он наверняка обсуждал с Лу: «Мыслитель, на совести которого лежит будущее Европы, будет считаться с евреями и русскими как с наиболее подвижными и вероятными факторами в великой игре и борьбе сил».
«Последовавшее столетие прошло под знаком этих трёх национальных вопросов — немецкого, русского и еврейского. В свете этого опыта проницательность и одновременно ограниченность анализа Лу поражают. Она предвидела великую духовную вспышку, которая последует, как только русская и еврейская духовность начнут „проникать друг в друга“. Но она не угадала специфической социальной и революционной направленности нового варианта талмудизма, равно как и той странной уязвимости, которую проявит в этом случае русская культура», — так подытожил метафизический анализ Лу профессор русской литературы и культурной истории в Кембридже, профессор Нью-Йоркского и Джоржтаунского университетов, доктор философии Александр Эткинд.
Позднее эти же проблемы будет решать Николай Бердяев в своем знаменитом труде «Исток и смысл русского коммунизма», и многие его идеи будут перекликаться с идеями Лу, заодно преодолевая тот налёт идеализации, который Россия обретала в глазах влюблённых в неё иностранцев и эмигрантов — таких как Лу и Райнер.
На эту же мифологизацию русской культуры будет нападать и Лев Толстой во время первой встречи в московском особняке, критикуя идеи Лу в присутствии нерешительно молчаливых свидетелей их полемики — Андреаса и Рильке. Тем не менее их любовь к стране «вещих снов и патриархальных устоев» пошатнуть не удалось.
Фрида фон Бюлов, посетившая их в Берлине, нашла Лу и Рильке столь погружёнными в изучение русского языка, истории и литературы, что, когда она встречала их за обедом, они бывали так утомлены, что не могли поддерживать разговор. В результате этих неистовых занятий Рильке не только мог читать в оригинале Достоевского, но и переводить русских поэтов (Лермонтова, Фофанова, крестьянского поэта Спиридона Дрожжина, с которым они встретятся лично во время своей второй поездки в Россию), а также «Чайку» и «Дядю Ваню» Чехова. Вместе они пишут пространный очерк о Лескове и его отношении к религии для «Космополиса». И вместе, склонившись над красным томиком путеводителя Бедекера, они будут чертить будущий маршрут своей второй поездки в Россию. На этот раз вдвоём, без Андреаса.
Седьмого мая 1900 года они отправились поездом из Берлина. В жаркий полдень 1 июня они с багажом оказались на Курском вокзале у состава, отходящего в Тулу.
Лев Толстой.
Лу Саломе.
Илья Репин.
Вот какими они запомнились тогда десятилетнему Борису Пастернаку, который спустя много лет именно этой картиной откроет свою книгу воспоминаний:
«Перед самой отправкой к окну снаружи подходит кто-то в чёрной тирольской разлетайке. С ним высокая женщина. Она, вероятно, приходится ему матерью или старшей сестрой. Втроем с отцом они говорят о чём-то одном, во что все вместе посвящены с одинаковой теплотой, но женщина перекидывается с мамой отрывочными словами по-русски, незнакомец же говорит только по-немецки. Хотя я знаю этот язык в совершенстве, но таким его никогда не слыхал. Поэтому тут, на людном перроне, между двух звонков, этот иностранец кажется мне силуэтом среди тел, вымыслом в гуще невымышленности.
В пути, ближе к Туле, эта пара опять появляется у нас в купе. Говорят о том, что в Козловой Засеке курьерскому останавливаться нет положенья, и они не уверены, скажет ли обер-кондуктор машинисту вовремя придержать у Толстых.
…Потом они прощаются и уходят в свой вагон. Немного спустя летящую насыпь берут разом в тормоза. Мелькают берёзы. Во весь раскат полотна сопят и сталкиваются тарели сцеплений. Из вихря певучего песку облегчённо вырывается кучевое небо. Полуповоротом от рощи, распластываясь в русской, к высадившимся подпархивает порожняя пара пристяжкой. Мгновенно волнующая, как выстрел, тишина разъезда, ничего о нас не ведающего. Нам тут не стоять. Нам машут на прощанье платками. Мы отвечаем. Ещё видно, как их подсаживает ямщик. Вот, отдав барыне фартук, он привстал, краснорукавый, чтобы поправить кушак и подобрать под себя длинные полы поддёвки. Сейчас он тронет. В это время нас подхватывает закругленье, и, медленно перевёртываясь, как прочитанная страница, полустанок скрывается из виду. Лицо и происшествие забываются, и, как можно предположить, навсегда».