Следы ведут в пески Аравии (второе издание)

Но вот наконец показалось селение Ярим. Собственно, оно даже не было похоже на селение — всего лишь утес с турецкой крепостью наверху. Однако здесь обычно делали остановку торговые караваны, следующие из Таиза в Сану. Недалеко от Ярима некогда находилась столица химьяритского государства Зафар.

Нибур и его спутники нашли приют в лачуге. Они решили задержаться в Яриме до выздоровления Форскола. Однако на следующее утро Форскол не проснулся. Это произошло 11 июля 1763 года.

Оставшиеся в живых почувствовали, что осиротели. Форскол был душой экспедиции. Веселый и неутомимый, он больше всех верил в успех дела. Его мужество, его непреклонная решительность, его юмор всегда поддерживали их в трудные минуты. Он был более зрелым, опытным, чем остальные. Легко уживался с людьми, умел убеждать их и незаметно руководить ими. К тому же он хорошо знал восточные языки и даже диалекты. Поэтому он брал на себя самое трудное — переговоры с властями, установление личных контактов. В экспедицию все были включены на равных, каждый со своим определенным делом, причем Нибуру было поручено хранить казну и распоряжаться ею. И все же именно Форскол был негласным главой экспедиции. И именно в нем Карстен Нибур, с детства лишенный душевного участия, обрел друга. Большего горя он не испытывал в жизни.

Нибур поднялся на плоскую крышу. Никто не должен был видеть, как он плачет. Трудное детство воспитало в нем сдержанность, но сейчас, может быть впервые в жизни, он дал волю чувствам. Слишком долго он подавлял их, слишком долго старался быть трезвым, рассудительным, спокойным. Он словно выплеснул все накопившиеся переживания и плакал горестно, надрывно… Затем, немного успокоившись, задумался о будущем. Ну вот, теперь из ученых он один остался в живых. Бауренфейнд занят своим делом, Крамер неплохо лечит местных жителей, а чем он, Нибур, помог Хавену и Форсколу? Да и мог ли помочь? Ведь они, выходцы из другого мира, чужды не только этим людям, которые способны убить и спасти, предать и приветить, они чужды этому климату, этим условиям, этим обычаям, воде, пище. Как приспособиться к окружающему? Прав ли был он, уговаривая остальных продолжать этот нелегкий путь? Да, Форскол был им примером. Он никогда не ждал удобств и милостей, он умел со многим мириться, работать и терпеть. А может быть, как раз это и стало причиной его гибели? Если бы он хоть раз сказал им в Таизе, что с ним. Хоть раз! Карстен вспомнил, как однажды Форскол упал посреди двора. Тогда все объяснили это усталостью, душевной опустошенностью. Если бы он сказал… Так что же, значит, надо цепляться за жизнь, беречь себя? Да, наверное, надо. Форскол был не прав. Бравада может стоить жизни, помешать общему делу. Вот теперь и всем нам труднее, и научные задачи экспедиции поставлены под угрозу. Каждый из нас — не просто песчинка в житейской пустыне, нет, это часть мироздания, где все связано, сцеплено, скреплено воедино…