Бесполезная затея (ЛП)

— А ты кто? — спросил Менедем. Показывая интерес к рабыне, он рассчитывал, что она поскорее решит его вопрос с хозяйкой.

— Я? — вопрос как будто удивил ее, — Здесь меня зовут Фрейта. На аттическом наречии это означало «фракийка». Не такая рыжая, как рабыня в доме Соклея, но со светло-коричневыми волосами и орехово-карими глазами, она выглядела светлее большинства эллинов.

— Давай, Фрейта, поспеши рассказать обо мне своей знаменитой хозяйке.— сказал Менедем. Чтобы ускорить процесс, он дал ей три обола. Взамен он не просил ничего, ни поцелуя, ни обещания, что девушка уговорит гетеру купить благовония. Опыт подсказывал ему, что подарки без обязательств работают лучше, чем те, где явно видны ниточки кукловода.

Рабыня взяла серебряные монетки и подождала от него указаний. Менедем больше ничего не сказал, и она засунула деньги в рот.

— Интересно ты ведёшь дела, — отметила она.

— Спасибо, — поблагодарил её Менедем, хотя не был уверен, что это похвала. Фрейта кивнула, подтвердив свое не-эллинское происхождение, и исчезла во все более сгущающейся толпе агоры. Менедем пытался проследить за ней, но это было так же невозможно, как уследить за каплей воды во время шторма. Он моргнул и потерял её из виду.

Менедем снова принялся расхваливать свои благовония. Фрейта наверняка была не единственной рабыней гетеры на рынке в это утро. Ему все равно, кому продавать, важен только доход.

К моменту, когда Фрейта вернулась, он продал баночку благовоний полному мужчине, который очень громко кричал, что покупает их своей жене, тем самым убедив Менедема в том, что это точно не правда.

Некоторые люди просто не могут понять, что лучший способ обмана это не врать напропалую всем и каждому, а выдать только часть информации или вовсе промолчать. «Какое мне дело до того, кто получит благовония, — думал Менедем. — Никакого. Но после того, как этот дурак раскричался, стало интересно».

Фрейта вернулась на агору, но Менедем не заметил как, пока она не оказалась от него в нескольких шагах. И не удивительно. Её спутник притягивал к себе все взгляды. Белокурый, длинноусый кельт. Выше Соклея, красивый, плечистый, с узкой талией, он выглядел словно борец-панкратиаст или скорее как настоящий полубог. Своими глазами цвета египетских изумрудов он смотрел на Менедема как на пустое место.

— Радуйся, — сказал Менедем Фрейте. — Это твой... друг?

— Болгий — телохранитель Потейны, — ответила она.

«Не сомневаюсь. Тело у него что надо», — Менедем не сказал этого вслух, хотя слова так и вертелись на языке.

— Понятно, — только и смог он произнести.

Фрейта продолжала.

— У него деньги для тебя. Хозяйка хочет пять сосудов.

Болгий действительно протянул толстый кожаный кошель, звякнувший в руках Менедема. Рука кельта, густо усыпанная волосками, подобными проволоке из чистого золота, была огромной, как и он сам. Ладонь Менедема могла утонуть в ней, как рука малыша в ладони отца, ведущего его на прогулку. Никто и помыслить не мог об ограблении такого зверюги.

— Позвольте посчитать, — попросил Менедем. На вес казалось, что в кошеле верное количество серебра — чуть меньше двух мин.

В глазах Болгия полыхнул зеленый огонь.

— Ты считаешь, что моя хозяйка жульничает? — спросил он. Рычание с музыкальным акцентом.

Менедем редко пасовал перед другим человеком. Но если бы он ответил «да», дикарь разорвал бы его на части.

— Ни в коем случае, — заявил он так вежливо, как только мог. — Но каждый может ошибиться, Может, тут даже на сову или две больше, чем нужно. Мне чужого не надо, но всё своё хочу получить до капли.

Болгий задумался и затем нехотя кивнул. Хотел бы он устроить заварушку, но, видимо, пришёл к мысли, что не стоит этого делать.

— Ты говоришь так, как мог бы говорить достойный человек, — сказал он, — Считай серебро.

Менедем так и поступил и начал складывать монеты в столбики по десять драхм в каждом.

— Все правильно, — наконец сосчитал он и понадеялся что в голосе не сквозило излишнее облегчение.

— Мы не даём ему лишнего? — Спросил Болгий у Фрейты. Может, кельт не знал, сколько им дала Потейна, а может, не умел считать.

— Нет, — фракийка покачала головой, — все правильно.

Болгий хмыкнул, явно разочарованный.

— Возьмите благовония. — Менедем передал Фрейте маленькие пузырьки. — Надеюсь, вашей хозяйке они понравятся. — Он улыбнулся самой очаровательной своей улыбкой.— Если можно, я хотел бы лично поблагодарить её.

— Сейчас она не ищет клиентов, — сказала Фрейта, — У неё есть всё, что ей нужно.

В том числе Болгий. Варвар весь напрягся при этом вопросе. Менедем практически видел, как волосы встают дыбом у него на загривке — как у пса перед нападением. Спал ли Болгий с Потейной, Менедем, конечно не мог сказать. Ревновал ли он её к тем, кто с ней спит? В этом родосец нисколько не сомневался. Он не стал подмазывать Фрейту, чтобы та изменила мнение, как сделал бы, приди она на агору одна.

Девушка и огромный кельт бок о бок двинулись прочь. Благодаря высокому росту и светлым волосам Болгия Менедем без труда наблюдал, как они проходили по рыночной площади. Но не он один провожал Болгия взглядом. Разве что слон, шествующий по агоре, мог бы привлечь больше внимания. И то вряд ли.

Менедем собрался и опять принялся кричать:

— Восхитительный аромат с Родоса, острова роз! Благовония, подходящие для прекраснейших афинских гетер!

Он не знал, была ли Потейна в числе прекраснейших, однако тот, кто мог купить этого Болгия, уж никак не беден. До конца дня Менедем продал ещё несколько сосудов. Может быть, ему помогла добавленная к призыву лишняя строчка.