Бесполезная затея (ЛП)
- Автор: Тертлдав Гарри Норман
- Серия: Соклей и Менедем #4
- Язык: русский
- Переводчик: Группа Исторический роман
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Бесполезная затея (ЛП)». Краткое содержание книги:
Оно мерцало тем сильнее от того, что неглубокий бассейн с чистой прозрачной водой перед статуей отражал на нее лившийся снаружи свет. Малейшее движение воздуха — возможно, даже шаги родосцев — колыхало поверхность воды, а вместе с ней и отраженный свет.
В правой руке Афина держала крылатую Нику. По сравнению с ее мощью Ника казалась крошечной. Соклею пришлось напомнить себе, что она на несколько пальцев выше него.
Левая рука богини опиралась на огромный щит. Где-то на щите были портреты Перикла и Фидия, доставившие скульптору столько неприятностей. Соклей подумал, что сможет найти Перикла, если поищет. Он знал, как выглядел великий вождь Афин, по его другим изображениям. А Фидия? Соклей покачал головой. Был ли человек поистине бессмертным, если его никто не узнает?
Между щитом и левой ногой Афины извивалась и вздымалась огромная змея. Чешуя на ее спине была сделана из золота, а на животе — из слоновой кости.
Соклей и Менедем стояли у дальнего края зеркального пруда, все выше скользя глазами по статуе. После долгого-долгого молчания Менедем сказал: — Что ж, мой дорогой, ты был прав, и мне не стыдно признаться в этом. У нас дома нет ничего подобного. Я рад, что увидел ее. Если бы я не ... ну, какой смысл ехать в Афины, если бы я ее не увидел?
— Сердцевина статуи сделана из дерева, — сказал Соклей. — В совокупности ее покрывает пара сотен мин золота — и, конечно, слоновой кости. Это…
Менедем поднял руку.
— Не надо деталей. Я не хочу знать. Я вижу ее, и этого достаточно.
— В самом деле? — сказал Соклей. — Я думаю, знание того, как все это создано, делает ее более изумительной, а не менее.
— Для тебя, — сказал Менедем.
Они едва не поссорились, но со стороны входа кто-то окликнул:
— Эй, это вы родосцы, которых я должен встретить?
Соклей и Менедем дружно обернулись и увидели силуэт в ярко освещённом дверном проёме.
— Ты Клеокрит? — спросил Соклей.
— Да, — отвечал тот. И, разумеется, не извинился за опоздание.
Чтобы его приветствовать, Соклей и Менедем отошли от статуи, но оба продолжали оглядываться через плечо.
Клеокрит негромко рассмеялся. Ему было около тридцати пяти, а благодаря чисто выбритому лицу он казался ещё моложе. Он изъяснялся на чистом аттическом греческом и походил на эллина. И всё же Соклей не понял, свободный он человек или раб.
Не многие свободные эллины стали бы подчиняться кому-либо, как он Деметрию Фалерскому. «Благодарение богам, меня это не касается», — подумал Соклей. После знакомства и краткой беседы Клеокрит продолжил:
— Итак, родосцы, у вас есть что-то особенное на продажу?
— Полагаю, что это так, — ответил Соклей, и поднял маленькую бутылочку с маслом, держа покрепче, чтобы не уронить.
— Оливковое масло с ароматом лесбосских трюфелей.
— В самом деле? — Клеокрит оживился, как лис, глядящий на плавающую у берега утку. — Да, хозяину это может понравиться. Я надеюсь, вы понимаете, что должны дать мне попробовать? Я же не дурак, покупать такое, не убедившись, что это именно то, о чём вы говорите.
— Разумеется, наилучший, — Соклей извлёк из сосуда пробку. Он скрывал, что волнуется. Трюфели, полученные от Онетора, он нарезал как можно тоньше, чтобы они отдали аромат, но масло с тех пор не пробовал.
«А надо было бы, глупец». Он пожалел, что трюфели не настоялись подольше. А вдруг окажется, что на вкус это не более, чем просто масло... Клеокрит окунул в бутыль указательный палец, потом облизнул. Его лицо сделалось как у лиса, который только что поймал ту утку у берега. Соклей понял — масло что надо.
— Так-так... — сказал Клеокрит и повторил ещё раз: — Так-так.
— Вот видишь, — заметил Менедем.
Клеокрит склонил голову.
— Могу я попробовать ещё раз?
Соклей подал ему лекиф.
Клеокрит причмокнул губами.
— Да, это нечто особенное. Впрочем, думаю, и цена у вас немалая.
— Трюфели дороги, за них просят не один их вес серебром,
— отметил Соклей.
— Да, я знаю, Деметрий то и дело их покупает, — Клеокрит аккуратно, как египетский кот, начисто облизал палец и вздохнул. — Говорите уже, сколько по-вашему. Должен же я знать, как громко кричать.
— Сосуд — одна мина.
У Соклея никогда не хватило бы смелости попросить такую возмутительную цену, если бы он не видел, как Деметрий поставил пьесы Эсхила. Сама возможность организовать постановку трилогии и сатировской драмы в придачу уже говорит об огромном богатстве. А сделать это с таким великолепием — это не просто богатство, но и желание его тратить направо и налево.
— Мина серебра, говоришь? — Клеокрит взял Соклея и Менедема под руки. — Идёмте, наилучшие, — он вывел их из Парфенона на солнечный свет и завопил так громко, что пара случайных прохожих испуганно обернулись на крик. — Ну, вот, — сказал он. — Я не хотел осквернять этим храм. А вы не родосцы, а просто грабители.
— Мне жаль, что ты так подумал, — ответил Менедем. — Уверен, что старшие офицеры Кассандра с этим не согласятся — у македонян денег вполне достаточно. Мы с братом хотели дать Деметрию возможность первому купить наше масло, но если так... — он с сожалением пожал плечами.
Клеокрит поморщился. Соклей мысленно ухмыльнулся. Значит, есть трения между Деметрием Фалерским и македонянами, от имени которых он правит в Афинах. Соклея это не удивило. Возможно, он мог бы продать эту новость Антигону или Лисимаху. А с другой стороны, возможно и нет. Кто знает, вдруг им всё известно?
— Неужели не видите, наилучшие, — ваши цены далеко не умеренны, они просто за гранью разумного? — Клеокрит изъяснялся не только как афинянин, но как тот, кто учился в Академии или Лицее.
Плавно, будто стояли на сцене, Соклей с Менедемом дружно склонили головы.
— Сожалею, о наилучший, — ответил Соклей, — только мы это видим иначе. А когда ты узнаешь, сколько мы заплатили за ингредиенты, и о рисках, на которые шли, доставляя масло в Афины...
— Ах, оставьте! — перебил его Клеокрит. — Этот полис силен и безопасен под властью Деметрия и защитой Кассандра.
«Вот, значит, как они говорят, — подумал Соклей. — Не забыть бы эту формулировку, когда стану писать мемуары».
Вслух он сказал.
— Не имею никаких возражений против сказанного тобой про твой полис. Только плавание по Эгейскому морю — это риск, и немалый. Меньше двух лет назад между Андросом и Эвбеей на нас с братом напали пираты. Мы едва отбились, нам повезло, но они украли часть самого ценного груза.
Менедем поморщился — вряд ли череп грифона можно было называть ценным. Однако Соклея это не волновало — кто может по-настоящему оценить знание?
Клеокрит вздохнул.
— Мой хозяин, несомненно, захочет это прекрасное масло. Но вот риск ваш его совсем не волнует. Я дам по шестьдесят драхм за лекиф. Что скажете?
— Скажем, что настало время говорить с офицерами Кассандра, — ответил Менедем, и Соклей склонил голову. — Может быть, они пригласят на ужин Деметрия и позволят ему попробовать, — с ехидной улыбкой добавил Менедем.
— Скверный ты и злобный негодник, — сказал ему Клеокрит. Менедем поклонился, будто услышал комплимент. Человек Деметрия Фалерского пробормотал что-то себе под нос. Наконец, он сказал:
— Сколько в точности у тебя сосудов с трюфельным маслом?
Менедем взглянул на Соклея, который только этого и ожидал.
— Семьдесят один, — как обычно, число у него было наготове.
После бормотания и подсчёта на пальцах, Клеокрит заявил:
— Я дам вам талант за все.
— Это выйдет шестьдесят мин серебра? Ты считаешь афинским весом? — уточнил Соклей, и Клеокрит нетерпеливо склонил голову.
Теперь настал черёд Соклея бормотать и мысленно щёлкать костяшками на счётной доске. Понизив голос, он сказал Менедему:
— Это примерно восемьдесят четыре драхмы и три обола за лекиф. Что скажешь?
— Пойдёт, — тоже тихо ответил Менедем. — Если только ты не считаешь, что мы можем выжать больше из него или из македонян.
— Ну, тогда заключаем сделку. Это даст нам возможность заняться продажей другим людям других товаров.
Соклей подождал, не станет ли Менедем спорить. Этого не случилось, и он обернулся к Клеокриту:
— Мы согласны.
— Хорошо. Значит, договорились, — сказал Клеокрит. Соклей так и думал. Этот талант — за вычетом цены трюфелей — станет платой корабельной команде за целых три месяца. Хотя нет, понял он, даже лучше — морякам он заплатит монетами родосской чеканки, они легче афинских. — Вы всё масло держите в доме у Протомаха? — спросил Клеокрит.
— Нет, не всё, — отвечал Соклей. — Мы не знали, что продадим всю партию одному покупателю. Остальное завтра принесём из Пирея, и ты сможешь забрать его вечером в тот же день или на следующий. Ты не против?
— Нет. Думаю, приду за ним послезавтра, — отвечал Клеокрит.