Осторожно, двери открываются

– Хорошей Вам прогулки, – язвительно процедил сквозь зубы он и вальяжно двинулся сквозь посетителей дальше.

Сердце сделало пару ощутимых сокращений. Стакан в руках Тани слегка дрожал. И всё бы, правда, ничего, но напряжение воцарившее вокруг закручивалось в воронку. Всё бы ничего, если бы землетрясение не сопровождалось смерчем и показательным выступлением танцора из Большого театра.

– Он теперь тебя приревнует?

Таня подняла голову и безразлично отметила.

– Сейчас, нет. Он тебя не заметил.

– Но ведь поздоровался. Он посмотрел на меня.

– Это крайним образом ни черта не значит. Вот увидишь.

Недоумевая парень посмотрел на руки девушки вновь. Они успокоились. Если бы она совладала с собой, могла бы сказать, что ревновать в паре на полном серьёзе никто не может. Потому что ни Таня, ни Лёша от этого не выигрывают. Там, внутри себя, она всё время думала о том, что плохо: когда тебя ревнуют или нет? Власть над тобой или безразличие к тебе? Но плохо становилось всегда, когда Лёша уходил.

Руки танцовщицы хотели прижаться к лицу, чтобы отгородиться от всего и прямо здесь на этом месте немного пострадать. Может первый раз сделать это на виду у всех? Но нет, нет. Это не позволительная роскошь. Юра видел одну из тех живых картин, когда любовь на любовь не похожа. Какое-то деловое обязательство между двумя разными людьми. Он не должен, никак, думать об этом.

– Здесь становится людно. Идём на воздух, – широко Таня улыбнулась и двинула вперёд, – спасибо, кстати, за кофе. Он вкусны.

За все те малые встречи что были у них, Таня ни разу не смотрела с благодарностью в лицо курьера. Теперь изменилась, дабы прогнать смазанный фрагмент. Но неужели… Неужели бывает так, что счастливая пара сухо и безразлично проживает вместе эту жизнь? Юра помнил всю нежность, с какой танцор встречал свою девушку на вокзале, как она ждала его возле театра и всякий раз говорила "всё, мне пора", когда он звонил. Но это всё было ненастоящее?

– Все думают, что у танцоров балета такая красивая, яркая жизнь. Такие они счастливые, одухотворённые… Нет. Мы – эгоисты. Одинокие и жадные до славы. Путаем часто ревность и любовь, приличие с безразличием.

Оказавшись на Варварке, Таня спрятала себя в пальто, оглядываясь по сторонам. Вдруг кто-то давно знакомый пройдёт.

– Но Лёша… – она хотела было сказать, что ему трудно, он не такой как все и вообще она сказала там, в ГУМе полную глупость про него. Нервничает. Как бы не начать вываливать свои проблемы на обычного знакомого. Пришлось, поправив лицо, уйти от этих мыслей.

– Да нет, забудь. Давай просто гулять.

Давай представим, что небо – неоновая завеса. А капли дождя медленно угасающие искры. И каждый звон синтезатора в ушах это новый элемент в видеоклипе мира.

И все неправильные танцоры остаются за стеной.

Переключатель света с тёмного на светлый сработал мгновенно и вот уже они, два пассажира, опять гонялись жадно за музыкальными смыслами этой жизни. Таня изображала процесс создания музыки пальцами по воздуху и меняла песни по степени ухудшения погоды.