Вологодские заговорщики
- Автор: Трускиновская Далия Мейеровна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8025-6
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Вологодские заговорщики». Краткое содержание книги:
И хвалил себя Анисимов за то, что удержался и не стал обсуждать наиважнейший вопрос о будущем государе. Были у него по этой части свои соображения, были…
Но до поры следовало их держать при себе. Даже с Ульяновым-Мерриком не говорить — хотя тот, похоже, все понимал и рассуждал точно так же.
Уж если нет прямого наследника ни у одного у покойных государей, а кого-то же на трон сажать надо, то будет созван Земский собор. Собор же тем хорош, что приедет в Кремль под тысячу человек от всех городов, будет много крика, даже визга, а когда крикуны охрипнут, умные люди сумеют преподнесли этой разномастной толпе единственно верное решение.
Умные люди…
Письмецо-то московское великие перемены сулит…
Анисимов держал при себе ловкого человека, служившего когда-то в писцах вологодской казенной избы, тот человек умел подделывать любую руку, хоть бы и по-персидски было накарябано, и печати подделывать умел. Артемий Кузьмич еще не принял важного решения, но человечек уже был наготове.
И невольно вспомнил Анисимов ту дуру-бабу, что привезла тайную грамотку. И соврать-то не умела! Что ей стоило сказать: встретила в церкви куму, кума попросила малый гостинчик свезти в Вологду, как не помочь! Теперь же из-за нелепого бабьего вранья мог всполошиться Деревнин, а он когда-то был мастер вести розыск. Он, когда внучек рассказал ему, что баба тайно бегала в Успенский храм с каким-то сверточком, явно подумал: коли тайно, коли врет, значит, дело неладно. И мог ведь прийти в воеводскую избу — там бы старого подьячего и приняли, и выслушали. Может, и знакомцы бы у него там сыскались. Сколько же было суеты из-за дуры-бабы!
Но, кажись, обошлось. И парнишка тот уже никому ничего не скажет, и Деревнин, похоже, замолчал навеки. А другая дура, Настасья, под присмотром и никому не проболтается.
И ничто не помешает умному и тонкому замыслу.
Епишка, встав так, что видел его один Артемий Кузьмич, поднес палец к губам, что означало — кто-то прибежал с тайным известием. Анисимов с трудом поднялся — и неудивительно, коли три часа есть да есть без продыху! — И вышел к подручному.
— Васька из Насон-города прибежал. У воеводской избы столпотворение. Сказывали — прискакал человек из Ярославля. Москва горит, поляки подожгли. Он все ждал, скажут ли еще чего, не дождался…
— Слава те Господи, началось… — прошептал Анисимов.
Глава 7
Прибавление в дружине
Чекмай взял у Глеба небольшие листки сероватой рыхлой бумаги, на которой иконописец делал наброски, и вычертил то, что человеку постороннему показалось бы червяком, ползущим меж камней и травинок. А это было изображение реки Вологды — насколько Чекмай мог ее видеть сверху, от Софийских ворот.
— А может, сразимся в шахматишки? — в который уж раз спрашивал Митька.
— Поди ты к монаху в дыру, — равнодушно отвечал Чекмай.
Если Настасью убедили, что сын убежал с обозом, а обоз часть пути мог пройти по льду, то не снабдили ли этим же враньем Деревнина? Старый подьячий мог добраться до отца Памфила, накричать на него: мол, куда внука девал, — а дальше как-то вышло, что старый батюшка раздобыл лошадь с санями, и оба они, подьячий и священник, пропали. Они могли пойти вдогонку за обозом. Обоз плетется неторопливо, мужики берегут лошадей, а Деревнин и отец Памфил могли поехать ходко. Где же они нагнали обоз и убедились, что Гаврюшки там нет? И неужто подрались с обозными мужиками? Если нет — что означала мерзлая кровь в санях?
Гаврюшка тем временем затосковал. Была бы у него теплая одежонка — сбежал бы. Но шубейка и сапоги медленно влачились подо льдом к Сухоне. Морозец же в Вологде был — не чета московскому. И сильно боялся Гаврюшка, что придется сидеть в Глебовой избе до лета.
Он не понимал, отчего его не хотят вернуть матери и деду. Даже не думал, что так заскучает по матери. Да и дед — как ни крути, а родной.
Так что стоял Гаврюшка за спиной у Глеба, глядя, как тот проходит белильцами по лику святого угодника, отчего лик оживает. При этом Глеб вполголоса напевал духовный стих:
— Не унывай, не унывай, душе моя, уповай, уповай да все на Господа, на Пречистую Матерь Божию, еще на Троицу да нераздельную…
— Ох, Глебушка, помолчи, Христа ради, — взмолилась Ульянушка. — От твоего пенья у меня, того гляди, молоко в крынке скиснет.
— Коли мое пенье имеет такое свойство, так замешивай тесто на хлебы, скорее взойдет, — отбрил любимую жену Глеб, и она рассмеялась.
Гаврюшка вздохнул — он ни разу не видел, чтобы мать смеялась при отце, да и при деде, коли случалось что потешное, только рот ладошкой прикрывала.