Генерал де Голль и Россия

И как недооценивать, в условиях этого открытого проявления советской агрессии, беспрестанно повторяющееся требование признания ГДР? Спустя две недели, 27 ноября, западные державы получили ноту с требованием разрыва Берлинских соглашений 1945 г. в силу их неактуальности и с предложением мирного договора, предусматривающего трансформацию Западного Берлина в демилитаризованный вольный город и вхождение Восточного Берлина в состав ГДР. Дополнительная угроза: отказ западных держав от этого проекта влек за собой немедленное подписание Советским Союзом мирного договора с ГДР и передачу ей ответственности за отношения с западными державами. Хрущев отвел Западу шесть месяцев на организацию нового статуса. Речь шла о настоящем ультиматуме, когда Хрущев, помнивший о проволочках сторон конфликта и об итоговой сдаче Сталиным своих позиций, проявил решимость, которую сочли провозвестником беспросветного кризиса. Союзники осознавали, какое раздражение вызывает у СССР растущая мощь Федеративной Республики. Созыв бундестага в Западном Берлине для проведения президентских выборов особенно беспокоил руководство ГДР. Известно, что Ульбрихт неустанно предупреждал Хрущева о последствиях такой ситуации, особо подчеркивая рост оппозиционных настроений в восточногерманских элитах, склонных к бегству на Запад. Анри Фроман-Мерис, позже ставший послом в Москве, а будучи молодым дипломатом, переживший этот кризис в советской столице, считал, что демарш Хрущева в ноябре 1958 г. объяснялся в том числе беспокоившим его франко-германским сближением, поскольку СССР долгое время делал ставку на враждебность генерала де Голля к Германии, даже на его некую «германофобию». Советские дипломаты воспринимали как должное, что враждебное отношение генерала де Голля к возрождению Германии в любом виде, столь явно выраженное на переговорах в Москве в 1944 г., являлось величиной постоянной. Поэтому отношения, завязавшиеся между этими двумя людьми в 1958 г., которые только подчеркнула встреча в Коломбэ, стали большим разочарованием для Москвы, а кризис 1958 г. мог стать возможностью помешать зарождающемуся согласию. Этот анализ весьма убедителен. Он свидетельствует о неподготовленности СССР к преображению де Голля. Ему ближе был генерал образца 1944 г., ищущий поддержки у СССР, чтобы упрочить свои позиции на фоне англо-американских союзников.