Все по-настоящему (ЛП)

– Мне надо кое-что тебе рассказать, чтобы ты уж точно узнала все, – говорит Джетт вечером, когда мы собираемся ложиться.

Хави ушел, чтобы мы остались наедине, и я до смерти напугана.

Это первая ночь, которую мы проведем без границ, установленных Правилами. Я выбросила список сразу же после ухода девчонок. Они заставили меня зачитать правила вслух, когда я рассказывала обо всех глупостях, которые вытворяли мы с Джеттом, чтобы убедить всех, что мы в Липовых Отношениях. Теперь есть только мы, и между нами никаких преград. Кроме того факта, что я девственница. Но мы ТОЛЬКО ЧТО признались в чувствах друг другу, и нашим Настоящим Отношениям несколько часов от роду. И мне кажется, нам в самом деле не стоит делать их совсем настоящими прямо сейчас. Правда же?

Кроме того, Джетт явно хочет чем-то со мной поделиться, так что я усаживаюсь на его кровать и уделяю ему все свое внимание. Пока мы не обсуждаем мою девственность, я в порядке.

– Ладно, давай.

Джетт открывает рот, но потом передумывает.

– Нет, ничего. Ничего такого, о чем надо говорить прямо сейчас. Ложимся?

Я киваю, он забирается в кровать, я тоже, но на этот раз лицом к нему. Между нашими головами не больше дюйма.

– Получается, теперь мы можем целоваться, когда захотим, – замечаю я.

– Да мы и так это делали. По большому счету, у нас не очень получалось придерживаться Правил. Ты частенько позволяла мне оставаться безнаказанным.

Джетт широко улыбается, и я улыбаюсь в ответ.

Это правда. Ему все сходило с рук, что бы он ни творил.

– М-да, как-то фигово у нас получалось. Как думаешь, мы справимся с Настоящими Отношениями?

– Не знаю, но мне кажется, нам надо практиковаться.

– По-моему, ты прав.

Чуть-чуть наклоняю голову, и наши губы встречаются, а потом раскрываются, и языки начинают порхать туда-сюда в танце страсти, принимая и даря наслаждение. Это у нас всегда хорошо получалось. Джетт точно знает, как мне нравится, и он всегда такой вкусный. Наши тела сливаются в единое целое, и вот уже я лежу на спине, а Джетт – на мне. Поцелуи становятся более пылкими, и мне хочется большего.

И Джетту тоже.

Опускаю руки с затылка к низу его футболки, и он отрывается от меня, чтобы я смогла ее стащить. Получается с первой попытки! Неплохо для девственницы. Может, он не заметит?

Как только с футболкой покончено, его губы возвращаются к моим, и страсть нарастает, и мне безумно хочется ЧЕГО-ТО. ЧЕГО-НИБУДЬ. Хочется так сильно, что, кажется, это меня убьет. А затем поцелуй прекращается.

– Я девственник, – выпаливает Джетт. – У меня никогда не было секса, так как мои родители никогда ничего об этом не говорили, не считая того, что я их опозорю, если сделаю это. А потом я не мог найти подходящую девушку, и мне казалось, что им ни к чему неуклюжий девственник. Так что я пойму, если ты не… захочешь ничего делать. Я пойму.

Если бы Джетт признался, что он серийный убийца, я и то была бы меньше поражена. Но как только правда выходит наружу, СТОЛЬКО ВСЕГО обретает смысл. И я начинаю хохотать. Вероятно, не лучший вариант ответа, но я не могу удержаться.

Даже в темноте мне видны боль и замешательство на его лице. Качаю головой и пытаюсь придушить смех.

– Как… Как и я!

У меня начинается новый приступ хохота.

– Ты девственница?

– Да.

Тут он заходится в хохоте вместе со мной. Мы долго не можем остановиться, пока оба не начинаем задыхаться и на глазах у нас не выступают слезы.

– Мы оба девственники. Какова вероятность? – спрашиваю я.

– Хрен его знает.

Джетт опустился на свою половину кровати, когда начал смеяться, поскольку уже не мог опираться на руки, и теперь мы снова лежим лицом к лицу.

– И что же делать двум девственникам, которые только что начали встречаться по-настоящему и остались одни в квартире?