Я – странная петля

Я начну с простого факта: выживание является самой базовой, рефлекторной и врожденной целью эволюционно сформировавшихся живых существ. Чтобы повысить свои шансы на выживание, живые существа должны уметь гибко реагировать на события, происходящие в их среде. Это означает, что они должны развивать, пусть хотя бы примитивную, способность чувствовать и категоризировать происходящее в их непосредственном окружении (большинство земных существ могут безболезненно игнорировать падение комет на Юпитер). Однако, когда развивается способность чувствовать происходящее вокруг, из этого следует забавный побочный эффект, который имеет существенные и радикальные последствия. Эффект заключается в том, что способность живого существа чувствовать некоторые аспекты среды перекручивается и наделяет это существо способностью чувствовать некоторые аспекты самого себя.

Само по себе это перекручивание не удивительно и не чудесно, напротив, это мало примечательное и достаточно тривиальное следствие того, что живое существо обладает восприятием. Это не более удивительно, чем то, что случается обратная аудиосвязь или что камеру можно направить на экран, на который с нее передается изображение. Кто-то может счесть самовосприятие явлением эксцентрическим, бессмысленным или даже извращенным, но предрассудки такого рода не делают это явление ни более сложным, ни менее явным, ни, тем более, парадоксальным. В конце концов, если мы рассматриваем существо, которое сражается за выживание, единственное, что постоянно его окружает, это… оно само. Так с чего оно вдруг должно быть невосприимчиво к самому заметному объекту в собственном мире? Вот это поистине было бы извращением!

Такой пробел напоминал бы язык, словарный запас которого разрастался бы все больше и больше, но так и не приобрел бы слов для банальных понятий, которым соответствуют слова «сказать», «говорить», «слово», «язык», «понимать», «спрашивать», «отвечать», «рассказывать», «общаться», «заявлять», «отрицать», «спорить», «объяснять», «фраза», «рассказ», «книга», «читать», «настаивать», «описывать», «переводить», «пересказ», «повторять», «лгать», «увиливать», «существительное», «глагол», «время», «буква», «слог», «множественное число», «значение», «грамматика», «акцентировать», «ссылаться», «произносить», «преувеличивать», «бахвалиться» и так далее. Если бы такой исключительно несведущий о себе самом язык действительно существовал, то вместе с тем как разрастались бы его гибкость и сложность, его носители все чаще бы завязывали разговоры, споры, перепалки и так далее, но никогда бы не упоминали о своих действиях, а вопросы, ответы, ложь (продолжая быть безымянными) становились бы все более заметными и многочисленными. Подобно хромым на обе ноги формализмам, вышедшим из трепетной теории типов Бертрана Рассела, этот язык зиял бы дырой в самом своем ядре – отсутствием какого-либо механизма для того, чтобы слово, высказывание или книга (и т. д.) ссылались на себя самих. Аналогично, крайней аномалией для живых существ было бы развить богатые способности к восприятию и категоризации, но иметь встроенную неспособность применить этот аппарат к себе самим. Такая выборочная пренебрежительность была бы патологией и угрожала бы выживанию.