Уравнение длиною в жизнь (СИ)

Несмотря на столь позднее время, спать им совершенно не хотелось. Всю ночь они целовали и ласкали друг друга, упиваясь долгожданной близостью, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым вздохом, каждой одуряющей секундой их личного блаженства, и не могли прерваться даже на сон. Только на рассвете усталость взяла свое, и они заснули, встретив новый день уже в объятиях друг друга – первый день из множества дней, что ждало их впереди.

========== Уравнение №23 ==========

Мирослав рассчитал все верно. Боль в пятой точке утром была просто невыносима, но он был вполне счастлив, ведь Аксенов был рядом, да еще и с огромным подносом всяких роскошных экзотических блюд.

Черт, казалось, будто и не было этих проклятых пяти лет! Ничего не изменилось. Они по-прежнему общались легко и свободно, словно два беззаботных подростка, и то неповторимое ощущение чисто родственного, безыскусственного счастья, так тянувшее их друг к другу с самого начала, сейчас было таким же ярким и глубоким, как и до их мучительной разлуки. Они просто не могли наговориться, им было весело, как и тогда, и такой проблемы, как «не о чем поговорить», у них никогда не возникало. А даже если они и молчали, это всегда было также легко и естественно, как дышать, и никогда не вызывало ни малейшей неловкости.

Узнав об их воссоединении, Анна Дель-Мар тут же собрала вещи и вскоре уехала во Францию (оказывается, у нее уже были серьезные деловые неустойки из-за столь непредвиденного отпуска). Но перед этим она пришла к Аксенову и Миру и попрощалась с ними так тепло и искренне, как это не сделала бы на ее месте ни одна другая девушка. Видно было, что она чувствует большое облегчение по поводу их объединения, и Мирославу было приятно получить от нее сестринский чмок в щеку и услышать притворно-суровое:

- Больше не теряйтесь.

Несомненно, это была очень незаурядная и сильная личность, и впереди ее ждало большое будущее.

Вторая неделя пронеслась так быстро, что Илья и Мирослав без лишних дискуссий продлили отпуск еще на семь дней. В конце концов, они так долго вкалывали без всякой жалости к себе, что сейчас имели полное право оторваться от души. А на Бали было так тепло, красиво и интересно, что уезжать, тем более так быстро, совершенно не хотелось.

Теперь они всюду были вместе, и их главной целью (неосознанной, правда) было желание узнать друг о друге все, что они упустили за эти долгие пять лет и тем самым устранить тот жестокий пробел, что лег на их судьбы размытым, серым пятном. Интересовала любая мелочь, даже то, что всем другим показалось бы незначительной и скучной деталью. Ну а важные вещи сразу переставали принадлежать кому-то одному, но немедленно объединяли их и становились общей заботой. Причем происходило это совершенно непроизвольно, им даже не нужно было ни о чем просить друг друга, словно эти трудности изначально касались их обоих, а не кого-то одного.

Так, например, когда Илья, рассказывая о своих проектах, поведал о том, что в России практически невозможно работать по принципу «свободного интернета» (принципу, который для многих программистов является чуть ли не религией), Мирослав воспринял эту проблему, как свою собственную, быстро вник во все тонкости и согласился с тем, что это действительно серьезное испытание. А когда Аксенов добавил, что, возможно, рано или поздно его выживут отсюда, совершенно здравой и естественной показалась мысль, что, вероятно, через несколько лет им придется переехать заграницу. Это не пугало и не огорчало, это просто было чем-то, что они должны были преодолеть вдвоем, не более того.

Но пока Аксенов не собирался никуда переезжать (хотя у него уже была приобретена квартира в Испании), ситуация еще не была настолько тяжелой, это просто было одним из возможных вариантов, который на Мирослава не произвел ни малейшего впечатления.

Но вообще они не часто говорили о таких вещах. Радость в их сердцах была слишком велика, чтобы ее можно было затмить какими-либо тревогами.

Они объездили все лучшие места Бали, изучили набережную вдоль и поперек, стали гурманами в области местной кухни и все время чувствовали себя так, словно из ада их ни с того, ни с сего перебросило в рай. Но, понятное дело, им не было бы и вполовину так хорошо, если бы они не были вдвоем. Развлечения сами по себе не могут подарить счастье, тем более долговременное. Они могут только придать ему особую остроту или наоборот подсластить, но оно должно быть внутри изначально, иначе эффект не будет таким сильным. И это счастье Илья и Мирослав, наконец, вырвали из когтей прошлого и выпускать уже никогда не собирались.

Но, к сожалению, всё хорошее имеет свойство заканчиваться, и, в конце концов, им пришлось последовать примеру Анны и, собрав свои до смешного легкие рюкзаки (Аксенов тоже приехал почти пустой), отправиться домой. Им было грустно покидать это место – место, где пришел конец их страданиям – но уже в самолете, с улыбкой посмотрев друг другу в глаза, они поняли, что это все ерунда. Пока они вместе, им везде будет хорошо, а эта грусть в какой-то степени даже приятна – своеобразная прелюдия к уже настоящей, повседневной жизни, в которой вместо «я» будет царить «мы».

Однако в Питере, уже при выходе из аэропорта, их ждал сюрприз, от которого Мирославу – хотел он того или нет – стало дьявольски не по себе. Полагая, видимо, что Илья вернется с Анной, Аксенов-старший явился встречать их с огромным букетом роскошных, кремово-желтых роз. При виде Мирослава он даже не побагровел, а позеленел. Было видно, что такого удара он не получал никогда еще в жизни.