Уравнение длиною в жизнь (СИ)

Конечно, он прекрасно понимал, что сбежать от себя ему в любом случае не удастся, но он надеялся, что смена обстановки, новые впечатления и жизнь на природе помогут ему затянуть кровоточащую брешь в душе, открывшуюся в нем после вчерашних событий и отзывавшуюся острой болью при каждом ударе сердца. Помогут смириться с ожидавшим его бесцветным будущим, которое он обязан был встретить достойно, не опускаясь на дно, до которого он дошел сегодня ночью.

Этого Мирослав не мог себе позволить. Потому что, как бы больно ему ни было, он все же оставался сильнее своей боли – только по этой причине он вообще смог добиться всего, чего добился.

На Бали он прибыл ранним утром, практически на рассвете, и сразу понял, почему отдых на этом острове был таким дорогим и элитным. Потому что это действительно было райское место, с которым ни один российский курорт не сможет сравниться и через тысячу лет. Казалось, будто каждый уголок здесь был оформлен руками опытных садовников, дизайнеров, архитекторов и прочих творческих личностей, призванных делать мир вокруг ярким и восхитительным.

Безупречность и чистота набережной создавали ощущение, будто ты находишься в некой старинной солнечной сказке, редкие прохожие – сплошь легко одетые сонные иностранцы – вызывали невольную улыбку, а сияющая громада океана, раскинувшаяся с правой стороны от набережной, наполняла душу бесконечным умиротворением, затмевавшим (пусть и ненадолго) всю боль, что разрывала сердце.

Было совсем не жарко, но и отнюдь не холодно – та самая идеальная температура, когда ты радуешься жизни просто потому, что она у тебя есть.

«Golden Bay» - так назывался отель, в который Паша определил Мирослава (наверно, в каждом курортном городе есть отель, аквапарк или развлекательный центр с таким названием). Однако к своему великому изумлению, Мирослав вскоре выяснил, что это был вовсе не отель, а небольшой гостиничный город, в котором каждый отдыхающий имел собственный двухкомнатный коттедж и личный пляж в двести метров! Причем роскошные, золотые дюны, вздымавшиеся между коттеджами, очень естественно скрывали их друг от друга, создавая впечатление, будто, кроме тебя, здесь на многие сотни километров никого больше нет.

Мирослав не знал, сколько Паша отдал за этот королевский тур, но теперь ему было ясно, что сумма тоже понадобилась весьма королевская, какую бы скидку не сделал им Дима.

«Даже не думай, что я останусь в долгу, Паша. Даже не надейся».

Коттедж был невероятно уютным и красивым, и, казалось, что его тщательно убрали каких-нибудь полчаса назад (вполне вероятно, так оно и было). В спальне не было ничего, кроме большой двуспальной кровати, застеленной душистым белоснежным бельем, изящной черной тумбочки у изголовья и невысокого шкафа-купе у окна.

В гостиной же было всё для приятного времяпрепровождения: пухлый оранжевый диван с низким столиком напротив, огромный настенный телевизор, небольшой музыкальный центр и широкая полка с произведениями великих классических авторов: Чарлза Диккенса, Марка Твена, Льва Толстого и других – все на английском языке (Мирослав, к сожалению, знал только базовый уровень).

Кухни не было, всю еду следовало заказывать по специальному номеру из гостиничного ресторана и раскладывать на симпатичном деревянном столике, расположенном на веранде (гостиную тоже никто не исключал). Весь интерьер был выполнен в разнообразных оттенках зеленого цвета, что Мирославу чрезвычайно понравилось: зеленый цвет всегда был ему по душе.

В «Golden Bay» также был предусмотрен отдых для тех, кто находился не в самых лучших отношениях с одиночеством. Имелся роскошный ресторан, огромный бассейн, окруженный десятками шезлонгов, и даже небольшой развлекательный центр с бильярдом, боулингом и детскими игровыми автоматами.

Мирослав во всем этом не нуждался. Он был в восторге от своего коттеджа и от возможности валяться на пляже в благословенном одиночестве. А каким чистым был пляж, какой приятной теплой была галька! Чем больше он видел, тем больше убеждался в том, что не зря сюда приехал.

Переодевшись в легкие серые штаны и простую белую футболку, он сунул в карман несколько десятидолларовых купюр и снова отправился на набережную. Уж очень ему понравилось это ухоженное волшебное место, отдававшее таким невыразимым покоем.

Людей уже было больше, многие фотографировались чуть ли не на каждом шагу, а у центрального фонтана и вовсе стояла очередь, что было совсем не удивительно – фонтан и вправду был потрясающий, Мирослав никогда раньше не видел таких сложных и огромных.

Он гулял около двух часов: расслабленно и неспешно, чувствуя, как острая боль в груди медленно притупляется, не исчезая, но обретая некую приятную сглаженность, позволявшую ему свободно дышать.

Он уже давно понял, что без Аксенова никогда не будет по-настоящему счастлив. Так уж сложилась его судьба, что без этого необычного сероглазого парня жизнь не имела для него той ослепительной яркости, какую имела, когда он был с ним. Но теперь, когда ему было абсолютно точно известно, что их история закончилась раз и навсегда, он чувствовал, помимо убийственной боли, также странное спокойствие.