Уравнение длиною в жизнь (СИ)
- Автор: Клоденестра
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Уравнение длиною в жизнь (СИ)». Краткое содержание книги:
Проклятье, что за черт!? Что все это значит!? Аксенов, где ты???
Мирослава начало трясти, сердце колотилось так, что ему даже было больно, но он не обращал на это никакого внимания.
Стало почему-то очень темно, гораздо темнее, чем было до сих пор. Раздраженно глянув в небо, Мирослав на секунду оцепенел. Тень Земли полностью затмила Луну, и теперь она походила на тусклый черно-бордовый шар, не дававший ни малейшего света, жуткий и зловещий, как какой-то мрачный символ из фильма ужасов. Такой же зловещий, как и то, что творилось сейчас здесь…
Мирослав бросился в воду. Со всех ног побежал к тому месту, где, как ему казалось, он видел Аксенова в последний раз. Но как он мог с полной точностью определить эту зону? Вокруг было темно, как в склепе, ориентироваться в этой бесконечной мгле было практически невозможно. Но он упорно двигался вперед, в состоянии, близком даже не к отчаянию, а к полному безумию.
Что могло произойти? Неужели судорога скрутила? Но почему тогда Аксенов не кричал, не звал на помощь? Укусить его никто не мог, эти воды были совершенно безопасны. Может, течение? Да какое течение, здесь же штиль полнейший!
Мирослав чувствовал медленно нарастающую дурноту. Его трясло, как в лихорадке, и время от времени он переставал ощущать собственное тело.
В какой-то момент – и, наверно, это был самый страшный момент в его жизни – он осознал, что его поиски совершенно бесполезны. Мелькнула отчаянная мысль: надо бежать, звать на помощь, но ведь это было еще бесполезнее! Если Аксенов до сих пор находился под водой, то вытаскивать его нужно было прямо сейчас, без всяких промедлений, бежать же за помощью – означало смириться с его потерей. С его потерей…
В эту секунду Мирослав чуть не сошел с ума. Бросился в сторону берега, в надежде, что зашел слишком далеко, а Аксенов мог находиться чуть ближе. Заорал, вне себя от страха и отчаяния:
- Где ты, придурок??? Аксенов, ответь, черт побери!!! Господи! Что же это… Что же это за черт… Боже мой… Аксенов! Почему эта дура отпустила тебя одного???
Вода уже была ему по пояс, и он понял, что на такой глубине точно ничего не найдет. Снова повернулся, но идти уже было некуда. Некуда и незачем. Это был конец.
Рыдания обрушились на него такой мощной сокрушительной волной, что он едва не упал. Так он не плакал, наверно, даже после смерти матери. Все его тело содрогалось, слезы затмевали взгляд, а грудь будто заковали в тесный металлический ларец.
Сколько лет он не позволял себе этого, боже мой! Он никогда не плакал. Даже пять лет назад, когда они только расстались, даже в день проклятой помолвки, даже в ту минуту, когда он окончательно смирился с тем, что они никогда не будут вместе. Никогда. А сейчас рыдал так, что это буквально насиловало его психику. Ведь дело было не только в том, с ним Аксенов или нет. Он просто хотел, чтобы этот человек был счастлив. Счастлив, несмотря ни на что.
Силы быстро оставляли его, и в тот момент, когда он уже почти ничего не видел перед собой, справа раздалось спокойное:
- И чего ревем?
Медленно, практически не веря в реальность происходящего, Мирослав повернулся в сторону говорившего. И на несколько долгих мгновений впал в глубочайший транс.
Это был Аксенов. Живой и невредимый, без всяких ран, такой же, как всегда, сильный и здоровый, с россыпью блестящих прозрачных капель по всему великолепному телу.
Некоторое время Мирослав не испытывал ничего, кроме тупой бесконечной радости, вполне естественной после всего, что ему пришлось только что пережить, а потом он внимательнее вгляделся в лицо Аксенова, увидел знакомую, не оставлявшую никаких сомнений улыбку и сразу все понял. Абсолютно все.
Отвернулся, молча вытер слезы, потом резко, со скоростью, которой сам от себя не ожидал, размахнулся и съездил Аксенову по челюсти. И в этот раз попал. Илью отбросило в сторону, будто соломенное чучело, и он грохнулся в воду, неуклюже взмахнув руками.
Мирослав этого уже не видел. Не оглядываясь, ни на что не обращая внимания, он быстро шел к берегу в самом что ни на есть натуральном состоянии аффекта.
Спустя пару секунд позади раздался характерный плеск – Аксенов бежал за ним. Мирослав даже не подумал остановиться. Только он вышел из воды, как Илья схватил его за руку.
- Что, добавки захотел, ублюдок?! – вне себя от бешенства, Мирослав обернулся, снова вскинул кулак, но Аксенов уже был готов к этому.
Отточенным движением отразив летящий в него удар, он схватил Мирослава за плечи и впился в его губы отчаянным, не терпящим возражений поцелуем. И это было лучшее, что он мог сейчас сделать. Грубо вцепившись рукой в его волосы, Мирослав стал отвечать и упаси меня Бог назвать этот поцелуй нежным или чувственным.
Это был бой! Бой двух изголодавшихся волков, которые, наконец, нашли добычу и теперь терзали ее со всем исступлением, на какое только были способны. Они не могли иначе. Да иначе и было нельзя.
Что делает тонущий человек, когда ему бросают спасательный круг? Вряд ли нежно касается его руками, проверяя, каков он на ощупь. Нет, он хватается за него со всей яростью и энергией, что только в нем есть, ибо в этом круге заключены его жизнь и спасение. Что делает умирающий от жажды человек, когда ему дают флягу с водой, и он знает, что ему не обязательно экономить? Уж точно не смакует каждый глоток, как это свойственно ценителям вина. Нет, он глотает жадно и нетерпеливо, даже грубо, и это естественно – ведь только так он и может спастись. В этой воде его единственная надежда, его жизнь, а значит, и счастье.
То же самое чувствовали сейчас Илья и Мирослав. Вся боль, что они пережили за годы разлуки, безумная тоска и одиночество, страдания последних ужасающих месяцев – все это вылилось сейчас в горькую, жестокую страсть, которой невозможно было сказать «нет»; страсть, затмевавшую все остальное, даже оглушительный гнев, который заставил Мира ударить Аксенова (и весьма по делу, стоит отметить).
Черт, они отдавили друг другу все ноги, в кровь исцарапали голые плечи, их поцелуй тоже был со вкусом крови, ведь Мирослав весьма душевно разбил Аксенову губу, но Илья тоже в долгу не остался, поставив Миру на шее засос, который вполне можно было сравнить с этим ударом. И, боже мой, они млели от этого кошмара так, что у них почва уходила из-под ног!
В итоге – и это было совершенно неизбежно – кто-то кого-то толкнул, кто-то кого-то потянул за собой, и они оба оказались на прохладных камнях, остатки одежды полетели к чертям, взгляды – жаркие, полубезумные – схлестнулись на одном и том же диком требовании. О смазке никто даже не подумал, адреналин был настолько высок, что она сейчас и не требовалась.
Пара плевков, и Аксенов, крепко держа Мирослава под колени, резко вошел в него. Острая боль, давление, нестерпимое чувство наполненности – и во всем этом блаженство, сравнимое с чистейшим мазохизмом. Быстрые, срывающие крышу толчки, громкое возбужденное дыхание, влажные, смазанные поцелуи, сводящее с ума единение и, в конце концов, дикий, разрывающий, словно молния, оргазм, от которого хотелось орать во все горло.
Они еще долго смотрели друг другу в глаза, словно бы не веря, что это все реальность, а не очередной жестокий сон, который вот-вот обернется знакомой пустотой, и мучительно читали все, что видели, боясь упустить хотя бы самый ничтожный оттенок эмоции, хотя бы самое незначительное доказательство того, что они по-прежнему любят друг друга, любят так же, как и пять лет назад, а может, и еще сильнее, и причем взгляд Аксенова был не менее отчаянным и испытующим, чем отрешенный, сбитый с толку взгляд Мира. Наклонившись к нему, Илья хрипло выдохнул:
- Теперь умоляй, чтобы я исчез. Умоляй, угрожай, говори, что хочешь, это не подействует. Ты мой навсегда. И только попробуй возразить.
Резко отпустив его, он тяжело откинулся на гальку рядом.