Жизнь двенадцати царей. Быт и нравы высочайшего двора
- Автор: Снегирёв Иван Михайлович, Свиридов Тимофей Романович
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00180-145-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Жизнь двенадцати царей. Быт и нравы высочайшего двора». Краткое содержание книги:
В первой части вы найдете воспоминания Ивана Брыкина, прожившего 115 лет (1706 – 1821), восемьдесят из которых он был смотрителем царской усадьбы под Москвой, где видел всех российских императоров, правивших в XVIII – начале XIX веков. Во второй части сможете прочитать рассказ А.Г. Орлова о Екатерине II и похищении княжны Таракановой. В третьей части – воспоминания, собранные из писем П.Я. Чаадаева, об эпохе Александра I, о войне 1812 года и тайных обществах в России. В четвертой части вашему вниманию предлагается документальная повесть историка Т.Р. Свиридова о Николае I.
Книга снабжена большим количеством иллюстраций, что делает повествование особенно интересным.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
– А не боишься? – спрашиваю. – Худо ли, бедно ли, но до сих пор ты без опаски жила, а нынче по самому краю пропасти ходишь. Свалишься, костей не соберёшь.
– Ты же ходил по самому краю, – возражает она, – и вон как высоко взобрался! Магометане верят, что в рай можно пройти только по тонкому волосяному мосту; кто сможет пройти, тот и обретёт блаженство.
– Слыхал я это, – отвечаю, – но не каждому в рай пройти дано: у кого грехи тяжёлые, тот непременно свалится.
– Екатерина же не свалилась? А уж у неё-то грехов хватает, – продолжает она спорить.
– Однако она не в раю, – не сдаюсь и я. – Видела бы ты, как она всего боится; на людях хорохорится, а останется одна, плачет от страха – мне Григорий рассказывал. Вот и старается спрятаться за мужскую спину: какой-никакой, лишь бы мужик при ней был… Ест и пьёт она сладко, и живёт пышно, как сама царица Семирамида не жила, но какой же это рай, когда вся жизнь ужасом наполнена?
– А я не такая! – дерзко отвечает Лизавета. – Я не боюсь: надо будет, пройду по волосяному мосту! А если пошатнусь, мне граф Орлов поможет – ведь ты поможешь мне, Алёшенька?
– Помогу, – говорю, а самому тошно от таких разговоров делается. Сама лезет в силки, неразумная: мне и делать ничего не надо, жди лишь, когда они захлопнутся.
Мысль о короне российской крепко в её голове засела. Сидит Лизавета как-то утром, причёсывается, смотрит на себя в зеркало и с важным видом рассуждает:
– Когда я царицей стану, в России совсем другая жизнь пойдёт. Законы будут справедливые, а судьи честные; лихоимство и взяточничество я искореню; народ вздохнёт свободно и будет жить в полном достатке. Не силой, а правдою станет сильна Россия, и все будут гордиться своей страной! Екатерина земли прихватывает: Польшу разделила, Крым себе забрала, у киргизцев, и у тех степи отняла – а какая в том польза? Народ хуже жить стал. Нет, при мне всё будет по-другому: на своих землях надо обустраиваться, тогда нас не бояться, а уважать начнут. Я русская, – не то, что эта немка Екатерина, – душу народа русского я вполне понимаю.
– Где ты её понимать-то выучилась? – не сдержался я. – С малых лет в России не была.
– Так что с того? – обожгла она меня взглядом. – Всё равно я русская, до кончиков ногтей русская! Меня народ полюбит!
«Какая ты русская, когда под чужую дуду пляшешь! – хотелось мне сказать – Жизнь в России, конечно, не мёд, а бывает и горше полыни, но мы уж сами как-нибудь разберёмся, заграничных благодетелей нам не надо».
Не сказал, промолчал, однако если бы и сказал, вряд ли она одумалась бы. Хоть и любила она меня, но честолюбие у неё сильнее любви было.
В конце зимы пожаловал ко мне адмирал Грейг, что на нашей службе состоял, и привёз секретное от императрицы предписание. Там было сказано, чтобы самозванку скорее доставили в Россию, а для этого мне следует заманить оную «бродяжку» на русский корабль, где она будет незамедлительно арестована. Адмирал привёз и второе письмо от английского консула Джона Дика, в котором он писал о конфликте между русскими и английскими матросами. Консул просит меня немедленно прибыть к эскадре, дабы уладить этот конфликт.
Есть все основания полагать, что «принцесса Владимирская» поедет с вами: удобный случай, не правда ли? Питаю надежду, что императрица не ошиблась в вашем сиятельстве, – смотрит Грейг на меня испытующе.
Отпиши её величеству, что граф Орлов исполнит свой долг, – сказал я.
Наутро пришла ко мне Лизавета, весёлая, довольная: итальянцы ей с три короба наобещали, да ещё поляки масло в огонь подлили.
– Всё складывается в нашу пользу, я уже не сомневаюсь в успехе! – радуется она. – А ты что такой сумрачный, Алёшенька? – спрашивает затем. – Или вести дурные получил?
– Да не то чтобы дурные, но требующие действий, – отвечаю. – На-ка, прочти письмо от английского консула.
Прочитала она и призадумалась:
– Это знак судьбы. Дело пустяковое, но ехать тебе надо, а если так, то и мне с тобой. Всё одно к одному складывается, и астролог мне сказал, что расположение звёзд для меня как никогда благоприятное.
– Что же, пойдём навстречу судьбе, – говорю. – Ты готова?
– Я столь долго этого ждала, что давно изготовилась, – отвечает она. – Давай сегодня же и поедем.
– Ну, сегодня, так сегодня, – соглашаюсь я, – и впрямь, чего откладывать?
В Ливорно народ опять вдоль улиц выстроился, ликует при виде графа Орлова – откуда только узнали, что мы едем?.. На пристани адмирал Грейг почётным караулом нас встретил, а на «Святом великомученике Исидоре», куда мы прибыли, был дан артиллерийский салют под громовое «ура!» всей команды. Елизавету наши корабли поднятыми флагами приветствовали как царственную особу, а она на капитанском мостике стояла и милостиво улыбалась – ни дать, ни взять, императрица!..