Победоносцев. Русский Торквемада
- Автор: Полунов Александр Юрьевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-03973-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Победоносцев. Русский Торквемада». Краткое содержание книги:
Книга доктора исторических наук Александра Полунова повествует об истинной роли человека, которого называли «серым преосвященством», «русским Торквемадой» и даже «некоронованным властителем России».
По каждому из многочисленных вопросов, затрагивавшихся Победоносцевым, у него было твердое мнение, и практически во всех сферах он считал себя авторитетом. Рассуждая об экономике, он уверенно указывал на причины падения курса рубля и давал рекомендации по исправлению ситуации. Обсуждение тем, касавшихся искусства, сопровождалось указанием, каковы должны быть содержание и композиция тех или иных художественных произведений (в частности, памятника Александру II в Кремле). В сферу внимания обер-прокурора попадали планы тайного приобретения правительством железнодорожных концессий в Персии и на Балканах, учреждение элеваторов и зерновых складов, принадлежавших смешанной российско-американской компании, организация международного транзита по Тифлисско-Бакинской железной дороге, устройство судьбы некоего индийского принца, бежавшего в Россию от преследований англичан… Разумеется, Победоносцеву могли указать — и очень часто это делали, — что он, мягко говоря, слабо разбирается в тех предметах, о которых берется судить. Однако для него подобные заявления большого значения не имели. Консервативный сановник был убежден, что как раз вмешательство такого человека, как он — честного, благонамеренного, хранящего верность «народному духу», — позволит разрешить многие сложные вопросы, оказавшиеся не под силу узким специалистам с их формализованным, догматическим мышлением.
Близость к царю и опора на «народные начала», считал Победоносцев, давали ему право выступать в некоторых случаях в качестве неформального первого министра, в той или иной степени объединять деятельность руководителей правительственных ведомств, — словом, выполнять ту функцию, в которой остро нуждался российский государственный аппарат с его далеко зашедшей к концу XIX века разобщенностью отдельных бюрократических структур. Обер-прокурор существенно влиял на деятельность ряда министерств — народного просвещения, юстиции, внутренних дел, отчасти — иностранных дел: по своей инициативе давал министрам инструкции относительно решения различных вопросов их компетенции, сообщал доходившую до него информацию о состоянии дел в их ведомствах, а главное — снабжал подробными характеристиками служивших у них чиновников, указывал, кого следует уволить, наказать или наградить, повысить. Выезжая на места (особенно в такие «проблемные» регионы, как Кавказ), обер-прокурор нередко собирал там совещания местных светских и духовных деятелей, стремясь обеспечить координацию и определить направление их трудов. В столице же бывший наставник царя не останавливался даже перед тем, чтобы властным тоном давать указания самым высокопоставленным должностным лицам, включая родственников царя, в частности его дядю, председателя Государственного совета великого князя Михаила Николаевича.
Разумеется, и в царской семье, и среди сановников образ действий Победоносцева не мог не вызвать протеста. Обер-прокурора всё чаще обвиняли в том, что он «занимается всем, кроме своего духовенства, столь нуждающегося в управлении»{281}. Однако до тех пор, пока глава духовного ведомства пользовался доверием царя, он мог не обращать внимания на любые проявления недовольства. В глазах Победоносцева его образ действий был единственно возможным. Он, видимо, полагал, что любая попытка как-то структурировать его общение с царем, встроить его в рамки определенной иерархии задач или ведомственной специализации внесет в этот процесс ненавистные ему «канцелярщину» и «формализм» и тем самым на корню сгубит тот самый «живой дух», который должен был являть собой отличительную черту самодержавной формы правления.
Понятно, что главным носителем «живого духа» в рамках правительственного аппарата должен был наряду с царем стать сам Победоносцев. Здесь ему пришлось нелегко: на него, в силу избранной им управленческой концепции, обрушился колоссальный поток дел, проблем и посетителей. Груз забот, который добровольно принял на себя трудолюбивый сторонник «живого самодержавия», с трудом поддавался описанию. «Удивляюсь, — писал Победоносцев Е. Ф. Тютчевой уже в конце 1881 года, — как голова моя выдерживает такой напор с утра до ночи. Иногда в середине дня я не в силах припомнить раздельно, кто был у меня и кто о чем говорил мне»{282}. Близкие и сослуживцы обер-прокурора, учитывая его не слишком крепкое здоровье, уговаривали его хотя бы на время дать себе отдых, но он считал это совершенно невозможным, учитывая и обстановку в стране, и особый, как он считал, характер лежавшей на нем миссии. «Ах, где тут отдых! Когда в Севастополе борцы стояли на бастионах, валялись в казематах, разве кто озабочивался тем, что они себя изнуряют?»{283} — отвечал Победоносцев доброхотам, которые, глядя на его «страшно изморенное лицо», рекомендовали ему работать поменьше.
Все приемы управленческой деятельности обер-прокурора соответствовали избранному им основному стилю поведения. У него не было секретаря («на мою руку трудно прибрать человека»), фактически не существовало четко установленных приемных часов. «Я себе не принадлежу вовсе, — писал глава духовного ведомства О. А. Новиковой, — и пришедший ко мне человек нередко должен ждать долго и уступить место другому»{284}. Схожими принципами руководствовались в работе и его ближайшие сотрудники, прежде всего Владимир Карлович Саблер (1847–1929), с 1883 года занимавший должность управляющего канцелярией Синода, а с 1892-го — товарища (заместителя) обер-прокурора. «Подвижен страшно, всюду успевает, и без него я, конечно, не знал бы, как быть и что делать, — все личные сношения на нем»{285}, — писал о нем глава духовного ведомства Рачинскому в 1899 году. Не щадил себя, занимаясь административной деятельностью, и сам Константин Петрович — часто проводил целый день в работе, с утра не имея во рту маковой росинки. Случалось, во время совещаний он падал в обморок от усталости.
Подобный режим работы не мог не сказаться на ее качестве, но Победоносцев, видимо, считал, что иначе преодолеть застарелый бюрократизм государственного аппарата просто не получится. В борьбе против «гидры бюрократизма» он вмешивался во всё новые сферы государственной деятельности, расширяя едва ли не до бесконечности сферу своих интересов. Однако особое внимание обер-прокурора привлекали как государственное управление в сферах религии, культуры и образования, а также тесно связанная с ней духовно-идеологическая деятельность на международной арене, так и борьба с революционным движением.
Пристальный интерес обер-прокурора к данной области правительственной политики диктовался, прежде всего, его убеждением, что все проявления общественной нестабильности связаны с подстрекательствами извне. Он полагал, что внутренних источников у антиправительственных выступлений быть попросту не могло, ибо население, если его не «смущали» противники государственного порядка, склонно было хранить спокойствие. «И здесь, как всюду, главным источником порчи служат состоящие вне семинарии агитаторы, устранение коих необходимо для водворения порядка в учебных заведениях», — писал обер-прокурор директору Департамента полиции В. К. Плеве по поводу волнений в духовно-учебных заведениях в начале 1880-х годов.
Поскольку источники подстрекательств, находившиеся вне социального организма, по определению не могли быть многочисленны, возникала надежда обеспечить обществу вожделенные «спокойствие» и «тишину», выявив и устранив всех злоумышленников. Поэтому Победоносцев настаивал на крайне жестких мерах против любых проявлений недовольства, полагая, что устранением конкретных подстрекателей обществу обеспечивается стабильность на будущее. Так, в случае с беспорядками в духовных учебных заведениях он требовал от гражданских властей не ограничиваться внутрисеминарскими дисциплинарными взысканиями и не перекладывать наказание на семинарское начальство, а подвергнуть зачинщиков аресту без дополнительного расследования, по прямым указаниям властей духовного ведомства, причем дела арестованных не должны были впоследствии пересматриваться в судебном порядке. «Не есть ли нелепость, — вопрошал Победоносцев в письме Плеве, — что для всех этих случаев одно орудие деятельности есть юстиция, со всеми ее формальностями?»{286}