Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Отметим еще два момента, о которых уже шла речь при рассмотрении статьи Хобсбома. Первый касается производства высококачественных тканей и вообще предметов роскоши. По мнению Хобсбома, упадок итальянской мануфактуры был предопределен тем, что она работала на узкий круг богатых потребителей. Возражая против данного взгляда, мы привели в пример расцвет французской промышленности роскоши. Здесь же надо подчеркнуть другое: обслуживая по преимуществу внешний рынок, где получается высокая торговая прибыль, эта отрасль промышленности характерна еще и тем, что в ней купец непосредственно становится промышленником,[87] т. е. переход к капиталистическому способу производства происходит наиболее коротким путем, минуя или сокращая этап раздаточной системы, где господствует купец как таковой.

Второе замечание относится к соперничеству европейских стран в овладении внешними рынками, что не принято в достаточной мере в расчет Хобсбомом. Между тем это соперничество имело место с самого же начала и сыграло важную роль в подъеме внешней торговли той или иной страны за счет ущерба, понесенного конкурентами. В приведенных выше словах Маркса этот момент отмечен как непосредственный результат расширения мирового рынка. В XVII–XVIII вв. борьба приняла уже форму торговых войн между европейскими нациями,[88] имевших, как известно, итогом победу промышленно развитых стран над торговыми нациями.

Большое значение при рассмотрении исторического хода развития капитализма в отдельных странах и в Европе в целом имеет соотношение типов мануфактуры между собой и всей ее системы с цехами, а также последовательность, с которой она овладевает различными отраслями производства. Этот вопрос особенна важен, ибо мануфактура зиждется на сельской домашней промышленности и городском ремесле и вступает с ними в самые разнообразные отношения. Неверно было бы сводить весь процесс развития капитализма только к эволюции крупной централизованной мануфактуры. Она, несомненно, играла ведущую роль, поскольку именно в ней разделение труда привело в конце концов к изготовлению совокупным рабочим не только средств потребления, но и средств производства. Однако для картины общего хода развития капитализма в его последовательности необходимо учитывать и другие типы мануфактур.

Хорошо известно, что централизованные мануфактуры в чистом своем виде встречались относительно редко и что их удельный вес в общем объеме национальной продукции был относительно невелик, особенно в XVI–XVII вв. Но из этого еще нельзя делать вывода о недостаточности капиталистического развития как такового, коренящейся в каких-либо внешних причинах, вроде ограниченного монетного запаса и т. д. Явное преобладание почти во всех странах различных форм сочетания централизованной и рассеянной мануфактур было итогом не только однотипного базиса в мануфактуре и в ремесле, т. е. ручного производства (применение механизмов в централизованных мастерских имело спорадический характер, и лишь крупная фабричная промышленность способна разрушить — и действительно разрушила— сельские и городские промыслы), но и прочной производственной связи между рассеянной и централизованной мануфактурами. Поэтому неверным был бы вывод о консервативном характере (par excellence) рассеянной мануфактуры как таковой (кроме как в некоторых немногих отраслях) в течение мануфактурного периода (т. е. не в XIX в.), ибо широкое распространение мануфактурного производства в количественно и качественно главной отрасли того времени — в текстильной промышленности — было возможно, как правило,[89] лишь на основе сочетания сельских промыслов с централизованными мастерскими. Выше мы уже говорили об аналогичном сочетании в производстве металлических изделий. Подобные примеры можно было бы умножить.