Дракон в свете луны [Книга 1]

— Придется уходить в другое место, — проворчала Лан, будто не расслышав его. Он вскинул к шаманке затухающий яростный взгляд, но та даже не вздрогнула. — Все равно юджон-ёнг ты обратно в таком состоянии не вернешь.

Она вытащила из разноцветного мешочка на поясе пшеничные колоски, стряхнула с них тут же прилипший к волоскам пепел и провела по дуге над головой воина. А потом протянула ему.

— Вот, съешь.

Он подчинился без прежнего упрямства: взял ослабевшими пальцами три высохших стебля с вздутыми чешуйками и выдавил себе в рот несколько зернышек. Проглотил, морщась и недовольно жмурясь.

— Легче?

— Нет.

— Станет легче.

Пока Нагиль приходил в себя и натягивал на схваченное ознобом тело подпаленные лохмотья, в которые превратился его чонбок, шаманка подняла с земли сломанный огнем и ветром сук с высохшего дерева и повела им по выжженной земле вокруг воина. Заключила его в ровный круг, взглядом пригвоздив к центру. Нагиль и не двигался — не было сил.

Лан разделила круг надвое, на одну его половину кинула круглый камешек хризопраза: «Инь», на другую — осколок изумруда размером с кроличий глаз: «Ян». Нагиль сделал глубокий вдох и вытянул вперед руки, в которые шаманка высыпала горсть бобов.

— Огонь ослабляет Дерево, — произнесла она, медленно облекая гортанные звуки в слова, — Вода его питает.

— Да знаю, — вяло рявкнул Нагиль. Бобы он сжал в кулаке, лучше не становилось.

— Под язык их положи и терпи, — цыкнула шаманка, по третьему разу обходя нарисованный на земле круг. С северной стороны она добавила две длинные черты, с восточной — одну прерванную и одну длинную, с южной, под пустым взглядом Нагиля, две прерванных линии.

— Будешь все рисовать? — спросил Нагиль, когда Лан закончила с западной стороной круга. Теперь его сковывали вычерченные в саже восемь линий, и поднимающийся ветер кружил песок и пепел, закручиваясь в спираль над его головой.

— Если хочешь с руками-ногами остаться, жди и терпи, — отрезала шаманка.

Он и терпел. Пошевелиться не мог, только положил под язык бобы, как приказала Лан, и уронил руки на колени — все в грязных разводах от проступающего пота на натянутой, недавно лопнувшей коже. В суставах зудело, ныли сраставшиеся под жилами кости. Слишком медленно. Он знал, что времени на отдых у него не было, по крайней мере, сейчас, пока юджон-ёнг ходит по его земле. Он знал, что дракон заберет у него все силы, если вырвется, и понимал — впрочем, не полностью, — к чему это может привести.

К пустой беспомощности. К злости. К новым потерям, вероятно. Думать о том, как много людей пострадало в лагере, не было сил, и он отбросил эти мысли до момента своего возвращения.

— Вставай, — велела вдруг Лан, закончив с рисунками. Обещанного прилива сил не случилось, Нагиль с неудовольствием отметил, насколько ослабли все мышцы в его теле и насколько безвольно он себя чувствует — будто из костей вынули стержни, и те превратились в хлопковые нити, на которые натянули внутренние органы, как мясо для вяления.