Молчание [ЛП]

— Глубже. Больше, — требует моя полукровка, несмотря на то, что я уже много раз давал ей.

— Ты собираешься осушить меня, не так ли? — кровавый пот заливает мне лоб, я наклоняюсь ближе к ней, бедра двигаются в такт. — Трахай меня и проливай кровь, пока от меня ничего не останется.

— Ты, блядь, даже не представляешь, — кричит она, наклоняясь, чтобы слизать кровавый пот с моей щеки.

— Ах, блядь. Ты сводишь меня с ума. — Я прижимаюсь к ее губам, всасывая ее кровь, свою собственную, вкус нашего совместного возбуждения и пота. Я вхожу в нее так глубоко, как только могу, вбиваюсь в нее так сильно, что земля под нами превращается в пыль, и все равно этого недостаточно.

Она во мне. Вокруг меня. На моей коже. Скользит по моей душе, как темная, симбиотическая инфекция, которую я чувствую, мутируя, убивая меня.

Заставляет меня желать этой смерти, несмотря на все мои здравые мысли.

Каламити вздрагивает, задыхается, ноги подтягиваются к моим плечам.

Вот-вот кончит.

Я схожу с ума от этого, желая почувствовать ее, желая увидеть ее, услышать ее, дать ей все, чего желает ее суккубная сторона.

— Твою мать, Обсидиан, я не могу…

— Нет, блядь, можешь. Ты была создана для этого — для меня. Возьми то, о чем ты просила. Все.

В ее глазах мелькает то восторженное благоговение, то боль, за несколько секунд до того, как ее шея откидывается назад, а рот разевается в крике.

Я не могу дышать, весь дрожу. Ее оргазм затягивает меня под себя против моей воли. Я трахаю ее как зверь, в которого она превратила меня, утопая в этой прекрасной женщине. Это сырое, пьянящее блаженство почти поглощает меня, превращаясь в совершенно новый приступ жажды крови, которого я никогда не испытывал раньше.

Потерявшись в наслаждении, потеряв дар речи, я вновь укусил ее за шею. Ее кровь вливается в меня, как будто только и ждала этого, густые, пульсирующие волны темного, мощного вина, которое заканчивает разрушать все, что от меня осталось.

Без устали двигая бедрами, я трахаю ее, питаюсь ею, ее хриплые, сексуальные крики подпитывают сознание. В какой-то момент я понимаю, что пытаюсь практически заползти в нее, ее ноги обвиваются вокруг меня, ее бедра в моих руках. Я толкаюсь словно безумец, лижу ее шею, как потерянное, бездумное животное.

Пальцы в моих волосах, она отрывает меня от своей шеи, губы находят мои собственные. Она прижимается к моему лбу, обмениваясь со мной дыханием.

Солнце уже высоко в небе, когда я могу заставить себя двигаться. Прижимая ее к себе, я падаю на спину, и ее вес накрывает меня. Наше дыхание вырывается из груди, громкое в тишине между нами.

Крепко обнимая, я притягиваю ее ближе, наслаждаясь тем, как ее влажная киска скользит по моему бедру. Она прижимается ко мне, почти мурлыча, и в моей груди что-то щемит.