Молчание [ЛП]

Но среди всех вампиров небольшая часть населения питает еще большую слабость к суккубам и инкубам.

В итоге мы становимся зависимыми, привязанными. Тела привязаны к опыту обладания ими, владения ими и неспособны отпустить их.

— Я говорю с тобой! — Малахай стоит у кровати, кутаясь в халат.

— А я тебя допрашиваю! — кричу я в ответ. — Гибрид среди нашего рода впервые со времен нашей первой королевы, и ты скрываешь это от меня!

— Опять! Как, черт возьми, тебе удалось проникнуть в ее медицинскую карту? — Малахай вспыхивает передо мной, агрессия выливается из него.

Именно то, чего инстинктивно хочет мое тело. Он решил пойти по лицемерному пути? Отлично. Это дает мне больше повода познакомить его лицо с моим кулаком.

Я встречаю брата лицом к лицу, обнажив клыки.

— К черту медицинские карты. Кому они нужны, когда портрет Нинкаси все еще лежит в катакомбах?

Запрокинув голову назад, он шипит в потолок.

Не подумал об этом, да?

— Черт, — ругается он себе под нос, отворачиваясь от меня. — Ты не мог оставить просто все в покое. Оставаться в неведении. Конечно, не мог.

— Зачем тебе это нужно? — кричу я ему в спину. — Вместо того, чтобы доверить мне помощь в этом деле? — вместо того, чтобы проинформировать меня, чтобы я мог лучше подготовиться?

Лучше подготовиться? Что за дерьмо. Меня нельзя было подготовить к этому. Не тогда, когда я разделяю ту же генетическую слабость к суккубам, что и мой предок.

Их число, хотя и бесконечно стабильно, но ничтожно мало по сравнению с нашим. Избегать их — или, по крайней мере, не подходить достаточно близко, чтобы уловить их феромон — было несложно.

Теперь одна из них живет прямо под нашей крышей, и за пять лет моего отсутствия она достигла половой зрелости, проявив всю сущность ее второго я — суккуба. С которой я был близок.

Которую я пробовал на вкус.

— Ты не понимаешь. Ты говоришь, что был в катакомбах, но очевидно, что ты пропустил ту часть нашей истории, где…

— Вклад Нинкаси в наше общество во время хаоса в годы основания. Ты принимаешь все эти решения на основании этого?

— Да, Обсидиан! Все меняется. Все. Ты считаешь, что это мое переписывание законов вызвало волнения в нашем обществе…

Я поднимаю руку, а другой потираю пространство между бровями.

— Нет. Не считаю. Это было неизбежно. Это всегда так. С этими новыми современными достижениями, это было неизбежно, что нам придется иметь дело с этим. Но ты искренне веришь, что позволить непредсказуемому гибриду, частично суккубу, частично вампиру править — это выход. — Это не вопрос, просто я повторяю его нелепое убеждение.

— Она великолепна, брат! В таком масштабе, какого нет нигде в королевстве. Ты видел ее. — Он замирает перед шкафом и вырывает из него планшет. Планшет слепо бросается в мою сторону, и, если бы он не знал о моих рефлексах, я бы обиделся.