Белые львы (СИ)
- Автор: Omega-in-exile
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Белые львы (СИ)». Краткое содержание книги:
====== 17. ТАЙНАЯ ЛЮБОВЬ ЭРИКА КИЛЛЕРСА ======
ГЛАВА 17. ТАЙНАЯ ЛЮБОВЬ ЭРИКА КИЛЛЕРСА Подмосковье, декабрь 2007 года – Не знаю, о чем ты, – равнодушно ронял в трубку Мурзин, глядя в окно гостиной на медленно кружащийся снег. – Нет. Да не знаю я, что с твоим Ефимовым, куда он делся. Меня твоя шавка не интересует. Саша неподвижно сидел в кресле. Свешивавшаяся с подлокотника рука нервно подрагивала. Рядом с креслом, словно страж, стоял Михаил. На его лице ничего нельзя было прочитать, но Саша чувствовал, что этот человек готов его защитить в случае чего. Хотя сейчас Саше ничто не угрожало. Он слушал, как спокойно Старший лжет Владу Силецкому. Судя по доносившимся из трубки неразборчивым воплям, Силецкий был взбешен. Ведь Ефимов был доверенным лицом, исполнителем и организатором тайных поручений этой семейки. Такие как Ефимов в романах о сицилийской мафии именовались «консильери». Правая рука. Канцлер. Если угодно, премьер-министр мафиозного клана. – Что? Привезли ко мне? В мой дом? – насмешливо переспрашивал Старший. – Тебя в детстве с пятого этажа часом не роняли? Даже если бы я вздумал замочить вашего подонка, то уж не в своем доме. Впрочем, можешь вызвать сюда полицию. Пусть обыскивают. Я не возражаю. Наоборот, – в голосе Старшего послышалась издевка, – буду всячески сотрудничать со следствием. Он замолчал. Силецкий на другом конце провода продолжал орать. – Война, говоришь? Да у нас давно с тобой война. Или то, что ты в Париже устроил, было актом мира и дружбы? В общем, с наступающим тебя, – Старший отключил звонок. – Пахнет жареным, – нахмурившись, сказал он Михаилу. – Понимаешь, о чем я? Тот кивнул. – Что-то, похожее на то, что было в Йемене, – задумчиво продолжал Старший. – Помнишь, под Аденом? Ликвидация Абу эль-Рахади. Потом жарко стало, когда эль-Саххаб за него мстить начал… – Я тогда в госпиталь и попал, – склонил голову раб. – Сначала ты, потом я, – задумчиво проговорил Старший. – Сейчас похожая заваруха, эти твари трусливы, но опасны. Ладно, прорвемся. Проверь подвал, чтоб никаких следов не осталось. Охрану дома усилим. Твою тоже, – посмотрел он на Сашу. – Мою охрану и так усилили, – тихо сказал тот. – Знаю, – отрезал Старший. – А теперь усилят еще больше. Так надо. Cтарайся без нужды из дома не выходить. Это не приказ, а просьба. Ради твоей же безопасности. Саша молча склонил голову. – Владимира ко мне! – приказал Старший Михаилу. – А ты ступай, – сказал он Саше. – И не бойся, все будет в порядке. – Я не боюсь, – Саша поднялся с кресла. – Не боятся или дураки, или трупы. А ты ни тот, ни другой. Ступай. Когда Саша выходил из комнаты, его мобильник тренькнул. Пришло какое-то сообщение. Сердце тревожно забилось. Саша прошел по погруженному красноватый полумрак коридору и оказался в комнате, которая была соединена с двумя другими и являлась частью его «личных покоев». Саше более чем хватало и одной комнаты, но Старший приказал своему Младшему расположиться сразу в трех комнатах. – Привыкай к своему положению, – безапелляционно сказал он. Комнаты по своим размерам больше походили на залы. Самой маленькой была спальня, но Саша редко в ней спал, поскольку проводил ночи со Старшим. Рядом был рабочий кабинет, а еще, как ни странно, гостиная, обставленная дорогой мебелью. В эту комнату Саша почти никогда не заходил. Зачем? Все равно гостей у него не было… Что касается кабинета и спальни, то обстановка в них была совершенно нейтральной, без каких-либо указаний на «донжон». Никаких клеток, красноватых подсветок и всего прочего. BDSM-девайсы присутствовали, но хранились в шкафах. У Саши почти не было личных вещей. Разве что ноутбук, да планшет. Ну и одежда. Но Саша вовсе не был аскетом. Он любил красивые и стильные вещи и давно уже не казался себе гадким утенком, хотя, впрочем, и прекрасным лебедем себя не считал. Но он видел, что нравится людям, и был вовсе не равнодушен к тому, как он выглядит. Поэтому за своей внешностью он следил очень тщательно, продолжая ежедневно заниматься в спортзале и как минимум раз в неделю посещая салон красоты. Но он никогда не был одержим своей внешностью и не чувствовал зависти к парням, которые были красивее и эффектнее его. Более того, в нем глубоко сидела установка: не выделяться. Выглядеть как другие. Чем меньше внимания привлечешь, тем больше будет внутренней свободы. Не давать тщеславию гнать тебя на всеобщее обозрение. Это обман. Иллюзия счастья. Зыбкая болотная ряска, под которой таится смертоносная трясина. И стильные шмотки, а также уход за собой были для Саши, как ни странно, выполнением все той же установки: не выделяться. Потому что в том мире, в который его затащил Игорь, было принято одеваться дорого и красиво, обвешиваться цацками, иметь холеную кожу, благоухать изысканным парфюмом и, вообще, быть озабоченным только собой. Саша всего лишь мимикрировал под эту среду, не более. В универе, где он учился, среда в этом смысле не слишком отличалась от гей-мира, хотя геев там было не так уж много. То же тщеславие и самолюбование. И Саша снова старался не выделяться, стремясь быть «одним из». Можно не сомневаться, что если бы он работал в какой-нибудь замызганной конторе или на стройке, то он носил бы то, что носят там: вытертые свитера, дешевые штаны, вылинявшие футболки. И нисколько не страдал бы. Он старался ни к чему не привязываться. У него не было любимых вещей. Он ничего не сохранял на память. Точнее, хранил детские фотографии и игрушки, но это все оставалось в московской квартире, где он теперь бывал крайне редко. У него не было ни комнатных цветов, ни домашних животных. Он страшился к чему-то привязаться, потому что знал: боль от потери будет слишком велика. Даже если речь идет о засохшей комнатной фиалке. Да, он вспоминал слова молодого пермского парня: «Поэт не должен заслоняться от ударов судьбы». Но судьба Саши и так была щедра на удары, и он не хотел давать ей новые поводы. Сама найдет. Она и нашла. Войдя в свой кабинет, Саша торопливо достал смартфон. Номер был неизвестен. Но Саша догадывался, кто мог прислать сообщение. Да, собственно, сообщение было лишено каких-либо слов. Оно содержало только прикрепленный видеофайл. Саша нажал на воспроизведение. И похолодел. На видеокадрах был Игорь. Его, беспомощного, полупарализованного грубо волокли по грязному полу, били ногами, душили, надевали на голову полиэтиленовый пакет, вставляли в зад бутылку из-под шампанского. Саша смог смотреть только первые три минуты видеозаписи. Потом только на быстрой прокрутке. Даже странно: всего пару дней назад в его присутствии пытали, а затем убили человека. Это его ужаснуло, потрясло. Но, тем не менее, он не пытался сбежать, смотрел на происходящее… А вот смотреть, как пытают Игоря, он не мог. Он дошел до последних кадров, на которых было видно искаженное мукой лицо Игоря. Точнее, половина лица была искажена, левая часть оставалась парализованной. И это придавало еще более жуткий вид молодому человеку, еще недавно бывшему писаным красавцем, гордившимся своей красотой. – Саша, сделай это! Я не выживу! Сделай! И чей-то искаженный до неузнаваемости голос, но Саша знал, что это Силецкий: – Срок: до Нового года. А Новый год – недалек. На этом запись обрывалась. Да, Новый год недалек. Было уже 27 декабря. Смартфон бесшумно упал на мягкий ковер. Некоторое время Саша стоял неподвижно, глядя в пустоту.
По тупикам, по тупикам,
По бесконечным лабиринтам,
Среди изогнутых зеркал,
В которых истины не видно,
Идешь-бредешь и знаешь сам,
Что выхода нигде не будет,
Пустует в сердце тайный храм,
Молитва Бога не разбудит.
Но я молюсь – не за себя,
Но я иду назло бессилью,
И новые слова летят,
Во мраке обретая крылья…
Пухлые губы сжались, на отрешенном лице появилась решимость. Он порылся в сумке, вытащил второй смартфон. Саша никогда прежде не пользовался им в доме, опасаясь, что комнаты прослушиваются. Но Старший, оказывается, все равно знал об этом смартфоне, знал, для чего он предназначен, так что скрывать больше было нечего.
В трубке слышались далекие гудки. Долгие-долгие. – Это ты? – в этих двух словах, прозвучавших в трубке, непостижимым образом уместились и любовь, и тревога, и вина. – Я. Прости, что беспокою… – Ты же знаешь, я всегда рад тебя слышать. Ты из-за Сидюхина звонишь? – Да. Мне прислали видео. Его пытают. Угрожают убить. Йен выругался. – Прости, – сказал он виновато. –Я думал, что все просчитано, что времени достаточно. Уже был заказан санитарный самолет. Нас опередили. Сидюхина увезли из реабилитационного центра. – Я уже понял, – губы Саши болезненно искривились. –Это Силецкий. – Да, Силецкий. – Он угрожает убить его. – Саша… Я очень сожалею… Но я не всесилен. – У тебя деловые связи с Силецкими, – голос Саши зазвучал неожиданно холодно. – Ты же можешь на них надавить, Йен. Ты можешь! – Саша, – Йен сделал паузу, как будто обдумывая эти слова. – Я повторяю, мои возможности не безграничны. Я… пойми, вот из-за тебя я пошел бы на что угодно! Да я уже пошел! Я предложил Мурзину многомиллиардную сделку, и да, это правда, я сделал это только ради тебя. Ради тебя! Ради тебя я готов послать к чертям весь свой бизнес, который создавал сам и который мне дорог, очень дорог, и не из-за денег, а из-за мечты. Ради тебя я готов разрушить свою мечту! Но именно ради тебя, пойми. Не ради этой жалкой твари, не ради куска дерьма! – Но ты же можешь надавить на Силецких, – упрямо повторил Саша. – Можешь. Я знаю. – Это Мурзин тебе сказал? – в голосе Йена прозвучала обеспокоенность. – Неважно. Я знаю. Ты можешь надавить на Силецких, – повторял Саша. – Не ради Сидюхина! – Ты же знаешь, что Силецкие угрожают убить и меня, – Саша никогда не думал, что скажет это. Но он сказал. – Они убили моих телохранителей в Париже. Они убьют и меня… – Саша! – голос Йена дрогнул. – Тебе ничто не будет угрожать. Я поставил Силецким жесткое условие: с твоей головы не должен упасть даже волос. И они выполнят мое требование. – С чего ты взял? – в голосе Саши звучала отчужденность, которая стальным кинжалом вонзилась в сердце Йена. – Я знаю. Они не посмеют… -Йен! – сорвался Саша. –Я всего лишь хочу, чтобы ты помог мне… – Саша, тебе я готов помогать. Но не этому подонку. Он – лишь кусок дерьма! – Йен, ты понимаешь, что человека убьют? – Саша, а ты знаешь, сколько людей погибает ежедневно, ежечасно, да хотя бы в эту самую минуту! И, наверное, прекрасных людей, любящих и любимых! А ты жалеешь даже не человека, а отвратительное насекомое, которое пыталось тебя превратить в свое подобие! Да плевать мне на этого Сидюхина! Если Силецкие утопят его в его же собственном дерьме, то это будет правильно, потому что он это заслужил… Саша отключил вызов. Он не мог все это слушать. Телефон тут же зазвонил вновь, но Саша сбросил звонок, а затем просто выключил телефон. Все уже было сказано. Саша понимал, что Йен прав. По сути он говорил то же, что и Старший. В своем отношении к Игорю эти два лютых врага были согласны друг с другом. И хуже всего то, что они были правы. А Саша неправ. Он все понимал. Не питал никаких иллюзий по поводу Игоря. Но он знал, что если не попытается спасти этого человека, каким бы тот ни был, то не простит себе до конца жизни. Как все-таки ужасно быть никому не нужным! А Игорь был никому не нужен. Саша понимал, что Игорь и ему не нужен, и все, что он делает, это лишь попытки очистить свою совесть. Он переживал за себя, а не за Игоря. И от этого ему было еще более отвратительно. Он обхватил лицо руками, застонал и рухнул в кресло. – Я помогу тебе, – послышался голос за спиной. *** Москва, декабрь 2007 года Эрик Киллерс, сидевший тесном номере маленького отеля на Чистых прудах, был зол как черт. Никогда еще у него не было такого поганого Рождества, и все по милости Йена, которому он не мог отказать. На самом деле отказать-то Эрик мог. Формально он не был никак связан с Йеном. Он не являлся сотрудником ни одной из принадлежащих Хейдену структур и возглавлял небольшую консалтинговую фирму, которая время от времени выполняла заказы Хейдена. Не более того. Скромный офис фирмы располагался в Амстердаме, и там, как правило, никого не бывало кроме двух секретарш, занимавшихся сортировкой корреспонденции и ответами на телефонные звонки. Сотрудники фирмы работали удаленно, разбросанные по разным странам и континентам, и использовали для передачи информации максимально зашифрованные каналы связи, в том числе так называемый «глубокий интернет», известный также как darknet. В большинстве своем это были отставные агенты спецслужб и военные. Они делились на аналитиков и «полевиков». Аналитики занимались обработкой самой разной информации – от политики до криминала, от мировых финансов до здравоохранения, от военно-политической обстановки в мире до проблем сексуальных меньшинств. «Полевики» же занимались сбором информации и «активными мероприятиями», для чего существовали специальные группы, прошедшие боевую подготовку. По сути, фирма Эрика Киллерса была самой настоящей спецслужбой, причем международного масштаба, но не работавшей на какое-то государство, а выполнявшей частные заказы.
В принципе, заказы одного только Хейдена, чьи интересы простирались в самые разные области, могли обеспечить Киллерсу и его людям безбедное существование. Но, несмотря на то, что Эрик считал Йена своим другом (а так и было на деле), он всегда хотел независимости, а это значит, что работать лишь на одного клиента для него было неприемлемо. И Хейдена позиция Эрика нисколько не раздражала, наоборот, восхищала. Йен не раз говорил Эрику, что на его месте вел бы себя абсолютно так же. Между Эриком и Йеном нередко вспыхивали горячие споры, но это лишь укрепляло их дружбу. Каждый ценил в другом способность открыто отстаивать свое мнение.