Белые львы (СИ)
- Автор: Omega-in-exile
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Белые львы (СИ)». Краткое содержание книги:
- Потому что так будет лучше для тебя. Для него. Для нас, – лицо раба было бесстрастным, в голосе не было ни угрозы, ни мольбы, лишь мягкое убеждение.
Саша нахмурился, как будто пытаясь осмыслить услышанное. – Я знаю, что говорю, – мягко произнес раб, словно обращаясь к ребенку. – Ты ничего не знаешь! – горько возразил Саша. – Я знаю больше, чем ты думаешь, – на бесстрастном лице раба появилась улыбка, которая, впрочем, тут же исчезла. – Останься! Прошу, останься! – Он не хочет видеть меня. Я снова никто. – Он не сможет без тебя. И я… – раб запнулся. – Я тоже хочу, чтобы ты был рядом. Саша снова пристально посмотрел на него. Но лицо раба казалось высеченным из камня. В голосе не было и намека на сексуальный подтекст. Тут было что-то другое. – Только он может защитить тебя. И он хочет защитить тебя, – произнес раб. В серых глазах мелькнуло беспокойство. Неужели Старший знал, почему на самом деле убили охранников Саши? Нет, только не это! – Я тоже хочу защитить тебя, – вдруг произнес раб. Саша вновь пристально посмотрел на него. – Почему? – спросил он. – Моя профессия – защищать, – с усмешкой проговорил раб. – Прошу тебя, вернись в дом. Здесь холодно. Я принесу тебе поесть. – Я не голоден. – Как знаешь. Но я прошу тебя: останься. Саша снова уставился на яркую Луну, и его прозрачные глаза были полны ее холодном светом. – Я останусь, – тихо сказал он. *** Домодедово, декабрь 2007 года Ничем не примечательный человек вышел из зоны таможенного контроля в московском аэропорту Домодедово. За собой он катил небольшой чемодан, в левой руке держал портфель. Взгляд прибывшего бегал по толпе встречающих и остановился на человеке, державшем в руках табличку с фамилией «Ефимов». Он махнул рукой. – Ефимов это я, – сказал прибывший. – А я думал, меня будет встречать Виталий, как обычно. – У Виталия проблемы, поэтому прислали меня, – сухо проговорил его собеседник. – Давайте чемодан. Прибывший с удовольствием отдал свой чемодан, который оказался достаточно тяжелым, и встречавший повел его к выходу на парковку. Они сели в темный
BMW
. Машина тронулась, выехала с парковки и вышла на московскую трассу, плавно набирая скорость. Пассажир достал смартфон и тут же увлекся его содержимым. Водитель спокойно вел машину. Неожиданно на заднем сиденье, прямо за пассажиром появился черный силуэт. Водитель бросил в зеркало быстрый взгляд, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Пассажир, увлеченный содержимым смартфона, ничего не заметил. Впрочем, если бы он даже заметил, то вряд ли что-то успел бы сделать: рот и нос ему зажали тканью, пропитанной каким-то веществом. Он дернулся, но тут же обмяк, потеряв сознание. Водитель продолжал спокойно вести машину, как будто ничего не произошло. Человек на заднем сиденье тоже молчал. Они свернули на МКАД, объехали Москву с востока, затем вышли на Осташковское шоссе и, наконец, въехали в ворота дома Мурзина. *** Саша сидел в своей в комнатке во флигеле. Да, он знал, что не уйдет, потому что не хотел уходить. Но он и не хотел падать в ноги Старшему, умоляя о прощении. Не потому что не мог этого сделать. А потому что это было бы нечестно. Он не хотел просить прощения, и его мольба была бы неискренней и ненужной. Он знал, что нарушил запрет Старшего. Но ничего не мог поделать. Саша пытался разобраться в себе, но чем дальше, тем больше уходил в дебри душевных противоречий. Да, его тянуло к Йену, как тянет мотылька на свет. Но он понимал, что Йен это тот огонь, который убьет его. Саша любил Йена. Просто любил и все. Пусть они и виделись всего несколько раз. Впервые Саша познал чувство любви. Теперь он понимал, что то, что он принимал за любовь к Игорю, было другим. Привязанностью, благодарностью, поиском защиты. Чем угодно. Но Йен действительно сумел воспламенить его сердце, до этого пребывавшее в сером тумане покоя, вокруг которого роились темные страхи и тревоги. Саша любил и Старшего. Но другой любовью. Так, наверное, любят отца, которого у Саши никогда не было. Старший не нес в себе убийственный огонь и одновременно смертельный холод как Йен. Он приносил боль, но вместе с ней и защиту. Заботу. Покой, в котором так нуждался Саша. Все это Старший давал Саше даже сейчас, когда не подпускал к себе и не позволял переступать порог своего дома. Саше прислуживал Михаил, снова ставший бессловесным и невозмутимым, как будто и не было между ними того странного разговора лунной ночью. Олега поначалу не было. Но через пару дней он снова появился. Принес Саше обед. Он держался высокомерно и презрительно. И для Саши вновь наступил мучительный момент. Он понимал, что надо принимать решение. Сделать именно то, что он ненавидел и не умел делать. Решать самому. Именно сейчас. Сейчас. Когда Олег смотрит на него презрительно и даже вызывающе, брезгливо поставив поднос с едой на стол. Решать. Решать. Решать. – На колени, – Саша услышал свой хриплый голос как будто со стороны. Взгляд его холодных серых глаз встретился со взглядом раба, полным презрения и насмешки. Но Саша не отводил глаз, внезапно почувствовав, как в нем снова шевельнулось нечто незнакомое и пугающее, просыпавшееся в нем на берегу океана в Чамбе и в парижской церкви. Вместе с этим к нему стремительно возвращалась уверенность в своей власти над рабом, а тот, наоборот, смотрел все более неуверенно, хотя и по-прежнему вызывающе. – На колени, – повторил Саша. Он расстегнул и стянул с себя ремень, по-прежнему не отводя взгляда от раба. Саша понятия не имел, как тот отреагирует. Рассмеется ему в лицо или… Но в глазах Олега насмешка и презрение внезапно сменились злостью. Он смотрел на Сашу исподлобья. Саша поднял голову, и в его глазах появилось нечто грозное, беспощадное, неумолимое. Взгляд господина, который заставляет раба повиноваться. Олег смотрел на Сашу, словно пытаясь собраться с силами, но этот странный, пугающий взгляд магнетизировал его. Это был взгляд того, кто обладает властью сам по себе, а не потому, что получил ее от кого-то. Эту власть нельзя было ни вручить, ни отнять. Она просто была. Такая же естественная и неотвратимая как дневной свет или ночная тьма. Раб медленно опустился на колени. Ремень резко ударил по ягодицам раба. Удар был сильным и болезненным. За ним последовал такой же удар. Раб содрогался, скрежетал зубами. Саша наносил удары с каменным лицом. Десять ударов. – Вон! – приказал он, не глядя на раба. Тот, не говоря ни слова, исчез за дверью. Когда дверь закрылась, Саша осознал, что в паху у него все закаменело. – В кого я превращаюсь, Господи? – прошептал он. – В кого? Торопливо стянув джинсы, Саша обхватил руками член. Он кончил в одну минуту и повалился на кровать, обессилевший и опустошенный.
Любой мой шаг приводит к краю бездны,
Завороженно я в нее смотрю,
Наверное, спасаться бесполезно,
Я встречу мертвым новую зарю.
А для меня – лишь пустота и мУка,
Безжизненный холодный лунный свет,
Не вырваться из замкнутого круга
Носящихся на привязи планет!
Быть может, все изменится когда-то,
Но в переменах притаилась смерть,
И все звучат бесцветных дней рулады
И длится серой жизни круговерть.
А бездна – просто полуночный бред,
Иллюзия мечты.
Исхода нет.
Саша понял, какое наказание наложил на него Старший. Он заставил его принимать решения. То, от чего Саша всю жизнь бежал. Прятался. Когда он увидел в интернете публикации о случившемся в Париже, о его отношениях с Йеном и Старшим, а также вываленный на порносайтах компромат, то поначалу пришел в ужас. Он, конечно, всегда допускал, что правда о его жизни в мире полусвета однажды выплывет наружу, и всегда этого страшился. Но его успокаивала мысль о том, что им мало кто заинтересуется. Ну, подумаешь, мальчик по вызову, да сколько их в одной только Москве! Многие сашины знакомцы по этой сфере не скрывали, чем занимаются, и даже бравировали этим. С родственниками Саша не общался, универ он закончил и контактов с бывшими однокурсниками не поддерживал. В соцсетях он присутствовал, но активной жизни не вел. Знакомства его, в основном, сводились к тому самому полусвету, где о нем и так всё знали. Но он никак не ожидал, что в одночасье станет одной из топовых фигур рунета и не только рунета. Что на его полузаброшенные аккаунты в соцсетях, которые он завел еще будучи в универе и размещал там время от времени свои стихи, не пользовавшиеся популярностью, вдруг хлынут толпы народу, оставляя сотни комментариев. Большинство из них были на тему: «сдохни, педик», «гори в аду, шлюха», «сколько бабла насосала, пидовка?» и тому подобное. Часть комментариев была, наоборот, едва ли не восторженной: «Мальчик, ты крут!», «Ой, какая симпатяжка!», «Отдайся мне, я заплачУ» или, наоборот, «Трахни меня», или «Я влюбился в тебя», «Я влюбилась в тебя». Было немало угроз, как в комментах, но по большей части в личке: убить, изуродовать и так далее. Были и предложения о свидании. И было немало просьб о деньгах, как же иначе? «Ты теперь богатый мальчик, а я сижу без работы, меня выгоняют со съемной квартиры, я понимаю, что тебе нет до меня дела, но, пожалуйста, переведи мне 10 К, я все верну!» – посланий с таким содержанием набралось около полусотни.
Естественно, под комментами выстраивался многокилометровый срач. Преобладали две точки зрения: «бей пидарасов» и «каждый имеет право на свою жизнь».
Саша остался безразличен к срачу, он даже не ответил ни на один из комментов. Но ему было очень больно, что объектами издевательств стали его стихи. Они или глумливо переделывались или же оскорбительно комментировались. И Саше казалось, что в его тайный внутренний мир, который он в свое время неосторожно открыл и который был мало кому интересен, вдруг ворвались орды ублюдков, которые принялись в нем гадить. Ему было больно за свои стихи, как, наверное, бывает больно садовнику, который видит, как вытаптывают, вырывают и уничтожают выращенные им беззащитные цветы.
Самым простым было бы удалить свой аккаунт, но Саша этого не делал. Он вспомнил слова одного парня из Перми, который тоже писал стихи (и весьма талантливые). «Я считаю, что поэт не должен защищаться от ударов судьбы, а, наоборот, открываться им», – когда-то давно написал Саше этот парень.
И Саша молчал и наблюдал. Его осаждали как посланиями, так и звонками. Номер его телефона быстро разузнали представители «желтой прессы», которые пытались взять у него интервью. Он отвечал «без комментариев» или просто бросал трубку. Но его атаковали звонками вновь и вновь. Само собой, звонили и его знакомцы по полусвету, жаждавшие подробностей, звонили его бывшие сокурсники – по большей части из любопытства, но и от некоторых сокурсников он получил sms-ки на тему: «Я всегда знал (а), что ты блядь (пидор)». Были даже звонки от бывших одноклассников, хотя им-то он никогда свой номер не давал. Наконец, время от времени звонили какие-то неизвестные личности, судя по всему психически больные, которые хотели вообще непонятно чего. В конце концов, Саша отключил мобильник, чтобы не сойти с ума. Что касается появления на порносайтах видео с его участием, то это его нисколько не расстроило. Чувство стыда у Саши давно атрофировалось. Издержка профессии. В эти дни он не почти не покидал флигеля. Выезжал лишь раз в реабилитационный центр в Крылатском, чтобы навестить Игоря. Он думал, что ему придется добираться своим ходом, сначала на автобусе, а потом на метро, но оказалось, что ничего не изменилось. Ему подали «мерседес», на переднее сиденье рядом с водителем сел все тот же молчаливый Владимир. Единственным существенным изменением было то, что теперь за «мерседесом» следовал джип охраны, а вооруженные телохранители сопровождали Сашу до самой палаты, где находился Игорь. Саше не нравилась эта опека, но он молчал. После того, что случилось в Париже, он уже ни в чем не был уверен. В палате Игорь закатил ему истерику на тему «мы все умрем», «он убьет и меня, и тебя», «у тебя-то охрана, а я тут один», «ты же его знаешь, он зверь», «я столько для тебя сделал, я все тебе отдавал, а ты!», «ну разве тебе трудно?», «пойми, нам пиздец!» Саша просил Игоря не вопить так громко. Он был уверен, что охрана за дверью подслушивает. И до сих пор не знал, как поступить. Со Старшим он по-прежнему не виделся. Тот его не вызывал в дом, а Саша оставался во флигеле, целыми днями набивая новые главы своего романа и временами залезая в интернет. Скандал вокруг него, а также Хейдена и Мурзина, быстро сходил на нет, поскольку внимание публики уже переключилось на другие скандалы. Тем удивительнее было для Саши прочитать в интернете совместное заявление Хейдена и Мурзина. Два лютых врага отрицали существование какого-либо личного конфликта, утверждая, что имеют лишь разные точки зрения на развитие бизнеса. Они оба решительно осуждали попытки вмешаться в частную жизнь любого из них и заявляли о намерении предъявить многомиллионные иски изданиям, нарушившим своими публикациями неприкосновенность их личной жизни. Имя Саши Забродина в тексте не упоминалось ни разу, и он был этому только рад. Саша пару раз разговаривал с Йеном по телефону. По тому самому телефону, о котором Старший не должен был знать. Саша не исключал, что помещение, в котором он живет, прослушивается. Но даже если и так, то он лишь повторял Йену то, о чем говорил раньше: им невозможно быть вместе, они слишком разные. «Я люблю тебя, но должен остаться с ним», – произнес Саша. Эта фраза вызвала шквал гнева и ярости со стороны Йена. Но тот заверил, что выполнит все свои обещания в отношении Игоря. Того должны были вывезти в Германию 27 декабря. И эта дата должна была держаться в строгом секрете, чтобы о ней не прознал Влад Силецкий… Незадолго до этого Саша сидел во флигеле и увлеченно работал над романом. Это была сцена убийства итальянца Риччо – фаворита Марии Стюарт. Убийство было совершено в Холируде – полном мрачной красоты эдинбургском дворце шотландских королей … Саша однажды там побывал, сопровождая одного из свои клиентов.