И восстанет мгла. Восьмидесятые

— Я актрисой хочу стать, в кино сниматься, — потупив взор и внутренне решившись, тихо известила Томка.

— Ага, наглазелась, значит, в зеркало! — захохотал, потирая ладони, Виктор. — Ты много татарок в актрисах видела?.. Они ж бляди все, эти актрисульки!

— Витенька, ну перестань! — опять взмолилась баба Шура. — Здесь дети — Алеша вон слушает.

— Вот Алешка вырастет — я Томку за него отдам, — огласил вдруг, как о давно решенном вопросе, ее сын. — Пойдешь, Томка?

— За Алешу?.. Конечно, пойду, — пристально глядя на раскрасневшегося от замешательства мальчика, с таинственно заигравшей на губах улыбкой ответила девушка. — Я не спешу, обожду, пока он подрастет.

— Она уж старухой будет беззубой, когда Алешка вырастет, — с присущим ей чувством такта вставила Козляева.

— Какая же старуха? — возмутилась баба Шура. — На десять лет разнятся всего.

— Не десять, а одиннадцать, — не сдавалась педантичная в вопросах бабьего века Тонька. — Ей уж через год рожать будет пора.

— Вот вы и рожайте через год! — молнией вспыхнула Томка. — А в столице и татарки могут быть актрисами. Я туда и маму заберу. И Алешу… Да, Алеша?.. Поедешь со мной?

Застеснявшийся ребенок посчитал за лучшее молча ретироваться в другую комнату под смех взрослых, бросив отряд солдатиков на милость неприятеля…

Никогда впредь после этого застолья не видел Алеша дядю Витю с севера. Баба Шура стойко переносила постигшее ее горе-кручину, молча, без слез бедовала. Недолго по возвращении в Сибирь сын погиб на буровой. Случилась какая-то авария со взрывом, тело не нашли либо не смогли опознать, чтобы привезти несчастной матери.

Алеше запала в голову блажь, зароненная взрослыми шутливая мысль о женитьбе на ослепительной тете Томе — он грезил поскорее вырасти и стать взрослым. Мальчик старался не подавать виду, что рад ее приходу, с махровыми полотенцами в руках, в коротком цветастом бязевом халатике, из-под которого выглядывали ровные загорелые бедра, что так хотелось потрогать. Как-то раз он даже осторожно заглянул снаружи в темное оконце бани, но успел разглядеть лишь чью-то руку, спешно задернувшую занавеску, — Тамара всегда мылась вдвоем с матерью.

— Мам, а когда я вырасту, я правда смогу пожениться на тете Томе? — словно бы ненароком, вроде даже к месту в разговоре на кухне, вопросил он однажды свою маму.

— Нет, конечно! Зачем тебе старуха? — рассмеялась та, потрепав ему волосы на макушке. — Ты себе молодую найдешь.

— Она не старуха, она молодая и красивая, — непокорно впервые вступился за любовь мальчик. — Как наша тетя Наташа, только не светлая, а черная.

— Я гляжу, ты на взрослых теть засматриваешься, — погрозила ему пальцем Надежда. — Вот, доходилась с тобой в общую баню… Рано тебе еще о женитьбе думать. Вначале школу окончи, в институт поступи. А вот там уж будешь себе невесту искать.