Нить Лекаря

Война ломает души людей, коверкает их судьбы. В таких условиях очень сложно сохранить человеческие черты: доброту, любовь… Для меня люди, сумевшие вопреки всему остаться верными добродетелям, поистине настоящие герои. Об одном таком человеке, что пришёл ко мне на приём в майский день я и хочу рассказать. Это была женщина. Звали её Еляк Антонина Павловна. Сына у неё немцы угнали на работы в Германию, она пыталась его спрятать, но безуспешно. Кто-то по «доброте» выдал. Старший пропал ещё летом сорок первого, и больше никаких весточек от него она не получала. Мужа Архипа арестовали в тридцать седьмом году по статье «вредительство государственного имущества в особо крупных размерах». Однако, был ли он виновен на самом деле, я не знаю. В сороковом году пришло известие о его гибели на лесозаготовках. В любом случае, на долю Антонины Павловны выпало много испытаний. И глядя на неё с натруженными от тяжёлой работы руками, выцветшими от слёз глазами, но всегда опрятной, спокойной, я не мог не восхищаться её выдержкой, самообладанием, непокорностью. Что-то внутри, чисто русское, не то знание, не то опыт, не то мудрость, а может, и всё вместе, поддерживало её, вело через тернии к чему-то радостному, светлому, справедливому. Она верила в это. Такая вера свойственна только русскому человеку. Ещё до революции я был за границей, учился в Европе, но нигде больше не встречал такую силу духа, как здесь. Эту силу нельзя измерить, рассчитать, нельзя определить её границы. Она вселяет уверенность в благоприятный исход любого поворота судьбы.

После осмотра, назначив лечение, я решил предложить ей чаю, благо пациентов больше у меня не было ввиду комендантского часа. Антонина Павловна по первости отказалась от него, но потом согласилась. Мне почему-то было неудобно отпускать её сразу. Скромно присев на краешек стула, она взяла обеими руками кружку горячего душистого напитка из трав. Я видел, как тепло разливается по её телу, согревая и оживляя его.

– Эх, батюшка, Фридрих Карлович, – заговорила после нескольких глотков моя гостья – душевный вы человек, хоть и немец. Недолго живёте в нашем городе, а всякий вас знает за вашу сердечность и заботу о нас, простых людях. За что вам и уважение. О других часто печётесь больше, чем за себя. Вот мальчика, слышала, спасли от смерти. Всё не напрасно! Есть правда-матушка на земле, хоть и не видно её сейчас так явственно, как в былые давнишние времена. Но она, правда, в людях осталась. Так мне мой старший Андрюшенька и говорит. Не решалась вам сказывать сначала, боялась примете за умалишённую, но теперь сама вижу – напрасно опасалась. Вы человек правильный, выходит, не поймете превратно. Так вот, что хочу вам сказать, стал ко мне во сне приходить мой Андрюшенька. Почти каждую ночь приходит и разговаривает со мной, точно живой, каким, помню, на фронт провожала. Лик у него светлый, глаза сияют, да и сам он точно весь из света сотканный. Сказывает, что хорошо ему, отца видел, страдает тот за нас там, видит все тяготы и невзгоды, выпавшие на нашу долю. Андрюшенька постоянно говорит, что всё благополучно будет у нас и велел сходить к доктору, к вам то есть, и передать такие слова – «пусть продолжает служить людям в сердце своём и будет ему награда! Нельзя ему отступать!» Вот так, батюшка Фридрих Карлович, прими совет и живи с миром, а я пойду уже, засиделась тут.