Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода

Другая сложность заключалась в том, как расплачиваться за семенной материал. У молодого советского государства почти не было валютных резервов. Старый царский рубль утратил покупательную способность. Новые советские рубли никто не принимал из-за дикой инфляции. В результате торговля с Россией часто осуществлялась на основе бартера, иногда в форме обмена драгоценных металлов и алмазов на товары. Официально Великобритания и США не принимали российское золото, но обе страны так стремились получить долю развивающегося советского рынка, особенно в секторе промышленного оборудования, что чиновники часто закрывали глаза на золотообменные операции. Кроме того, ряд нейтральных правительств, особенно Швеции, отмывали российское золото, переплавляя его[144].

Другим товаром, который пользовался спросом, была платина. К концу Первой мировой войны платина оказалась в дефиците. Она была особенно сильно востребована у англичан и американцев[145]. Платина требовалась для военной промышленности, для производства запалов и зарядов крупнокалиберных орудий. Она также использовалось в электрической, телефонной, телеграфной и беспроводной связи. В России платины было много. Николай Иванович отправился в Америку с золотыми рублями и слитками платины. «Выехать за границу, да еще с золотом, это такое предприятие, что мне еще самому кажется невероятным, – делится он с Леночкой. – Но попробую дерзать. Слишком много затрачено энергии»[146].

Наряду с мальчишеским задором перед предстоящей поездкой Вавилов руководствовался ее значимостью, ясной ему не только с научной точки зрения по научной линии, но и из разговоров с московскими коллегами. Он из первых рук знал о катастрофических последствиях разразившегося голода. Несколько бывших сотрудников Саратовского университета бежали от бесхлебицы. По их сообщениям, голод в Поволжье был чрезвычайно жестоким. «Неурожай хуже 1891 года, и откуда придет помощь, неизвестно», – писал Вавилов Елене. Как всегда, Николай Иванович призывал ее мужественно переносить невзгоды: «Надо быть бодрыми, спокойными, настойчивыми». Он знал, что именно тогда, когда жизнь становилась тяжелой и у многих опускались руки, Леночка нуждалась в его внутренней силе. Затем Вавилов писал, что Олег «…молодцом, очень развитой и стал еще лучше». Брат и мать жили «терпимо». Катя была «лучше саратовского (периода. – Ю. В.), но, как всегда, не может устраиваться, и наше расхождение только укрепилось»[147].