Кровь над короной

Вывели новую пару казненных, прочитали обвинение, дали возможность проститься с народом и уложили на плахи. Сверкнули топоры и снова прошли мимо шей, врубившись в дуб.

Толпа загомонила – помилование!

Затем повели двух других смертников, и Вяземский прикрыл глаза – ему было немного жаль Петра Панина. Вел себя младший из братьев вполне достойно, хотя был смертельно бледный. Взошел на эшафот, поклонился народу, сам улегся на плаху. Глашатай громко прочитал его вины, довольно тяжкие, а генерал-прокурор отвернулся в сторону, и через несколько секунд услышал стук топора. Радостный рев раздался следом, а затем еще стук, и толпа выразила всеобщее разочарование.

Александр Алексеевич обернулся и обомлел – Панину помогли подняться на ноги, он стоял с растерянным видом, вытирая рукавом с лица кровь казненного предшественника. А вот второму уже отрубили голову и сбросили ее вместе с телом в телегу. Глашатай громко прочитал помилование – только не сказал об ином наказании.

И вот тут Вяземский насторожился, искоса поглядывая на совершенно невозмутимое лицо императора. Иоанн Антонович не выказывал ни малейших эмоций, полнейшее равнодушие во всем облике – казалось, что его глаза не видят происходящее.

Дальше казней не случилось – три пары были осчастливлены помилованием, только испытали и пережили весь ужас. Подняться на эшафот, поглядеть на хмурое петербуржское небо, лечь лицом в теплую кровь казненного до тебя человека и услышать стук топора. И ощутить небывалое состояние дарованной жизни. Снова вдохнуть свежий воздух перемазанным чужой кровью ртом, да посмотреть на агонию других людей, ощущая, как обледеневшее сердце снова забилось в груди.

Наверное, поэтому у Захара Чернышева, боевого генерала, прошедшего множество боев с пруссаками, отказали ноги. И ему солдаты помогли спуститься с эшафота. Выглядел старый знакомый, прежний гордец, совсем неважно. Совершенно растерянный, щурящийся на небо, даже румянец не сразу появился на бледном лице.

Зрители стали биться о заклады, ставя уже на удачу – кому повезет, а кому нет. Последних было намного меньше, но каждую казнь несчастливца приветствовали радостными криками. Примерно через час после начала экзекуция окончилась – два десятка счастливчиков были уведены с плаца солдатами под барабанный бой, а восьмерых неудачников отвезли вслед за ними на телегах, с которых капала кровь.

Остались стоять только двое, смертельно бледные, их крепко держали солдаты. И тут глашатаи в два голоса зачитали их вины – на площади все притихли, затаив дыхание.

Это были цареубийцы, один из которых ранил императора в руку. Но на этом перечень вин не закончился – все ахнули, узнав, что злодеи убили полкового казначея, и ограбили солдат и офицеров Смоленского полка, что в этот день сражались с неприятелем. Оные воры лишили увечных солдат последней копейки, и долго с наслаждением жировали на эти кровавые деньги, сладко ели и вкусно пили. А другие в это страшное время погибали за веру, царя и Отечество!