Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Тейлор Элизабет
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0446-7
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Все в жизни Элизабет Тейлор было СВЕРХ – звездная карьера с четырех лет, всемирная слава «Королевы Голливуда», «новой Клеопатры», первой красавицы эпохи с колдовскими (одни на миллиард!) фиалковыми глазами, три «Оскара», восемь браков (два из них с Ричардом Бартоном), первый в Голливуде контракт на миллион долларов, самая дорогая (продана за 200 миллионов) коллекция бриллиантов… А еще – более 30 серьезных операций, перелом позвоночника, инфаркт, рак кожи, опухоль мозга размером с теннисный мяч, алкоголь и наркотики. «Я прекрасный пример того, через что может пройти женщина и при этом остаться в живых», – признается Элизабет Тейлор в своей сенсационной книге, где предельно откровенно рассказала обо всех страстях и грехах, горестях и радостях, ролях и мужьях и которую посвятила «Памяти моего сына Майкла Джексона».
Мы сняли костюмы Клеопатры и Антония, сбросили кураж ролей, вернулись к семьям, пусть я и не к мужу, но к детям, постарались забыть друг друга. Удалось? И да и нет. Увидев Ричарда, я поняла, что люблю его и буду любить ВСЕГДА, даже если он вот прямо сейчас скажет, что мы больше не должны видеться совсем. Это моя любовь, она не зависела от внешних обстоятельств, от наличия семьи у него или у меня, даже от Ричарда не зависела. Я любила и была счастлива собственной любовью, она сильней глупой страсти, сильней любых препятствий и даже времени. Она есть до сих пор, даже сейчас, когда Бартона уже нет на свете. Я все равно люблю Ричарда!
Отправляясь на встречу, боялась, что не сумею сдержаться и брошусь в объятия Бартона, а он оттолкнет меня или, наоборот, обнимет, и все начнется сначала. Не произошло ни того, ни другого. Мы были на удивление смущены, словно школьники на первом свидании. Кстати, отвезли меня мои родители, мама и папа сумели понять мои страдания и очень хотели помочь.
Не было ни горячих объятий, ни даже страстных поцелуев. И не очень страстных тоже. Приветственное прикосновение губ к щеке, не более. И разговор долго не клеился. О чем могли говорить люди, у которых любая тема могла перерасти в воспоминания о сумасшедших днях и ночах в объятиях друг друга? Мы словно шли по минному полю, где каждый неверный шаг вел к гибели, причем не только собственной.
Ричард, у которого обычно не закрывался рот от обилия историй, стихов, анекдотов, невразумительно мямлил дежурные фразы. Я уже мысленно успокоила себя: «Ну вот и все, мама права, время все расставило по своим местам. Я не нужна Ричарду, ему даже говорить со мной не о чем». Удивительно, но ощущения боли или страшной потери не было, моя любовь оставалась со мной, Ричард жив-здоров, хорошо выглядит, у него все в порядке, это главное.
Все в порядке? Да не очень…
– Как твои девочки, Ричард?
– Кейт хорошо, а Джессика очень плохо… Как мальчишки, как Лиз?
У нас нашлись темы для разговора – дети, судьба снятого фильма, Манкевич, Вагнер, общие знакомые… Мы говорили обо всем, кроме самих себя. И старательно избегали встречаться глазами, словно боясь выдать правду.
Мы справились, действительно справились. Может, в Италии нас подтолкнули в объятия друг другу папарацци? Если даже для такого целомудренного обеда во время съемок «Клеопатры» нам пришлось бы прятаться и удирать от любопытных, то трудно удержаться и не продолжить общение в постели. Если действительно папарацци виноваты в нашем сумасшествии в Риме, то это единственное, за что я их люблю!
Однако в спокойной, респектабельной Швейцарии никакого сумасшествия не было, глядя на парочку, обсуждающую своих детей и красоты Женевского озера, никто бы не подумал, что не так давно мы сгорали от страсти и Бартон просто свернул мне нос на сторону, пытаясь разбудить после приема смертельной дозы снотворного. Здесь не было любопытных, папарацци на время потеряли интерес к остепенившимся Антонию и Клеопатре, никого не волновало сдержанное обсуждение мелких семейных происшествий вроде очередного щенка или любование красотами Швейцарских Альп.
Мы решили изредка встречаться и иногда болтать по телефону, как старые добрые друзья. Я не хотела причинять боль Сибилл, правда, не хотела. Жить с Эдди уже не могла, но и за Бартона не цеплялась. Нельзя добывать себе счастье ценой чужого несчастья, я понимала, что уведенный из семьи Ричард никогда не сможет простить мне этого. Нет, мама права, он все должен решить сам, и давить на Ричарда нельзя.
Мы действительно несколько раз встречались, снова болтали ни о чем, обедали вместе, но не больше. Бартон везде заявлял, что со мной лишь дружит и жену никогда не бросит. Нашлись «доброжелатели», которые поспешили объяснить мне, что Ричарду нужна только моя известность, что он изредка встречается со мной вовсе не потому, что не может забыть, а чтобы привлечь к себе внимание.
Знаешь, Майкл, а ведь, наверное, так и было. Если в то время я предпочитала избегать внимания прессы, потому что оно не сулило мне ничего хорошего, кроме осуждения и больших порций грязи, вылитых на голову, то Ричарду внимания папарацци явно не хватало. Конечно, он картинно вздыхал, изображая облегчение от того, что вокруг не щелкают затворы камер, а любопытные ребята не висят на окружающих деревьях гроздьями, но я уже слишком хорошо знала страсть любимого к всеобщему вниманию, чтобы поверить в искренность этих вздохов. Бартон еще не переболел звездной болезнью, вернее, не привык к положению звезды, у него все впереди.