Плоды обмана (СИ)

Он перекатился через себя, и принялся отползать в сторону от смертельно опасного разлома. Все вокруг заволокло горячим паром, превратив склон вулкана в адскую сауну; потоки кипящей воды размывали почву, моментально превратив ее в обжигающую жижу, в которой запросто можно было увязнуть. Под густым градом камней, сыпавшихся сверху и больно ударяющих по плечам и спине, Юки удалось передвинуться метров на десять. Этот пусть стоил ему разодранных в кровь ладоней и нескольких сильных ушибов. Мысли Юки путались, в глазах все плыло, в ушах все еще стояла тишина, вызванная контузией. Предчувствуя, что вот-вот лишится сил, он дополз до невысокого каменного уступа и прижался к нему, надеясь найти за ним хоть какую-то защиту.

Тряска не только прекращалась ни на миг – наоборот, только усиливалась. Юки припал к выступу и закрыл глаза. Он не знал, что случилось с его спутниками, в порядке ли они, или кто-то из них пострадал из-за камнепада. Оставалось надеяться на лучшее. Что касается его самого, то Юки хорошо знал – шансов выжить в подобной переделке у него вдвое меньше, чем у прочих его коллег. И все потому, что он оказался ближе всех к фреатическому выбросу, склон взорвался буквально у него перед носом; стой он на несколько метров левее, то сварился бы заживо.

Небольшой камень стукнул по защитной каске и отскочил в сторону. Юки инстинктивно вжал голову в плечи, стараясь свернуться в комок таким образом, чтобы как можно сильнее защититься от каменной бомбардировки. Сколько времени прошло с момента начала подземных толчков? Кажется, вечность… Он отодвинул рукав спецовки, чтобы взглянуть на заляпанный грязью циферблат – судя по времени, фреатический выброс длится около десяти минут, не больше. А продолжаться он может столько, сколько понадобится, чтобы подземный резервуар с перегретыми газами опустел и давление в нем снизилось.

Еще через минуту в полутора метрах от Юки с грохотом приземлился булыжник, своими габаритами напоминающий малолитражный автомобиль. Вслед за ним увесистый булыжник величиной с мяч для регби, упал на голову Юки, скользнул по каске и ударил по плечу. Тот задохнулся от боли, в глазах у него потемнело - пусть каска и выдержала прямое попадание камня, но сила удара чуть было не сломала ему шею.

Его положение становилось все более безнадежным.

«По крайней мере, я умру как мои родители, - мелькнула мысль у Юки, – выполняя служебный долг».

Почти потеряв сознание, он вдруг ощутил поразительное спокойствие; на него снизошло умиротворение при мысли о возможной смерти. Да, Юки пообещал Акутагаве, что не станет убивать себя, но если он расстанется с жизнью здесь и сейчас – он не нарушит данного слова. Сама судьба дает ему возможность освободиться от гнета терзающих его чувств. Смерть принесет ему спасение…

Юки погружался в обморок с чувством облегчения.

«Я увижу его там. Наконец-то увижу вновь…»

Перед его внутренним взором вспыхнуло с невероятной яркостью лицо Ива. За сотую долю секунды он вспомнил всё, что связывало его с зеленоглазым мужчиной. Их знакомство в школе-интернате. Их единственная ночь в комнате школьного общежития. Последующая встреча на острове, куда Ив заявился, чтобы похитить Акутагаву. Шок Юки, стоило ему осознать, кто такой на самом деле Ив. А потом преследование и домогательства Ива все годы, что Юки жил с Акутагавой. И, в конце концов, их медленное сближение навстречу друг другу. Их ночи, наполненные жаркими объятиями и ласками. Немногочисленные дни, которые они проводили вместе. И то последнее утро на вилле Угаки - те самые последние прикосновения Ива, когда тот обнял его за плечи по дороге через парк…

За всё это время, отведенное им судьбой, Юки так и не задумался, какие именно чувства испытывает к нему. Он признавал, что Ив волнует его – и волнует сильно. Его близость рождала в Юки шквал невероятных эмоций, заставляла трепетать, кружила голову острыми ощущениями. С тех пор, как Ив открылся ему со своей новой стороны, оборонительные барьеры в сердце и разуме Юки – возведенные им в стремлении защититься от агрессии Ива – стали разрушатся, пока не исчезли вовсе. И незаметно для самого Юки тот проник в самые потаенные уголки его души. А может, это произошло намного-намного раньше? Что, если он был там с самого начала?..

Прежде чем потерять сознание, Юки с удивлением переспросил себя: «Что если Ив был в моем сердце с самого начала?»

Его душу затянуло в огромный темный колодец, он начал падать вниз, но никак не мог достигнуть дня – и падение стало походить на странный полет в бесконечности. Он парил в небытие, словно сорванный с дерева листок, подхваченный порывом ветра.

Сколько это продолжалось? Целую вечность или, быть может, всего пару мгновений?..

Тьма расступилась перед ним. Юки вдруг оказался в том светлом и теплом августовском дне, когда он впервые увидел Ива. Он слышал далекие голоса и смех юношей и девушек, гуляющих в школьном парке. Лица Юки касался легкий ветерок, а сердце его билось в предвкушении. Он прошел по дорожке под сенью деревьев, направляясь к зданию школы-интерната «Масару Мидзухара», он знал, что встретит там Ива. Сейчас деревья расступятся перед ним - и он увидит школьное крыльцо, на ступеньках которого должен сидеть зеленоглазый юноша.