Шиноби Мрачного Рассвета [не закончено]

Его ловушка.

Чтобы взорвать землю шипами, печати Змею не нужны. Нара уворачивается, но следом кольями прорастают стены. Коноховец вьется вьюном, избегая ударов... и упорно продолжает держать теневые путы. А сзади уже вскипает в знакомой технике суйтон. Сталкиваться с Гневом Рюдзина у Орочимару желания нет. Преодолевая сопротивление теней, он сплетает пальцы в печати, начиная подготовку собственной техники. Второй в планируемой атаке — Мерцание он давно научился выполнять одним усилием воли. Необходимо лишь точно предсказать траекторию движения противника. Противника, сейчас кратчайшим путем мчащегося к опутанной тенями цели.

Молния вспыхнула под сердцем, жар промчался по венам, и когда водяные лезвия уже готовы были разорвать его на части, Орочимару сам стал молнией.

Перемещение удалось идеально. Открытый перекресток, до Мертвителя метров семь, куноичи-сенсор еще парой метров дальше.

Пальцы складывают последнюю печать...

Прах обращается щитами. Один прикрывает своего хозяина, второй отшвыривает в сторону куноичи. Мертвитель с толком тратит отпущенное ему мгновение.

Белое пламя Дыхания Кагуцути ревет, плавя камни мостовой, обдает руины раскаленным ветром. Щит сгорает бумагой в лесном пожаре.

Орочимару допускал, что Намикадзе сможет уйти из-под атаки. Метнется в сторону, или взмоет в небо, исчезнет в хлопке Хирайшина или нырнет под землю...

Мертвитель проходит прямо сквозь технику.

Пылающий скелет мчится на нукенина, позволяя в деталях разглядеть объятые огнем ребра, бьющееся в глазницах опустевшего черепа пламя...

Увернуться Орочимару не смог — вдруг накатила невероятная слабость, словно Мертвитель уже дотянулся до него. Когда же пылающие фаланги в самом деле вцепились в лицо, из нукенина будто выдернули стержень. Ноги подкосились, руки ослабли, в глазах потемнело. Змей, казалось, падал на дно колодца, видя в удаляющемся все дальше устье, как гаснет пламя, как обрастает плотью опаленный остов, как ворочаются в орбитах новые глаза... Видел, как Мертвитель восстает из пепла. Видел чудо, оплаченное его, Орочимару, жизнью.

Змеи не смогли, или не захотели, обучить его искусству сеннина. Как и во многих других областях, Орочимару пришлось искать свой путь, извилистый и тернистый.

Но он его нашел.

Печать рвет спину, отзываясь болью в сердце. Мигом вернувшись к реальности, Змей бьет Мертвителя. Неловко, наотмашь, но в ударе уже недоступная обычному шиноби сила — Намикадзе просто уносит.

Прыжок — на мостовой вспыхивает гигантская пентаграмма. Приземляться нельзя, и Орочимару не приземляется. Порыв ветра уносит его в сторону, левитация подхватывает тело...

Лезвие праха едва не сносит Змею голову. Напор Мертвителя не снижается, жуть от его присутствия давит на нервы все сильней, а ледяной пожар шитона лишь разгорается с каждым мгновением.