Путешествие к живым
- Автор: Гаскар Пьер
- Год: 1960
- Язык: русский
- Переводчик: Л. М. Завьяловва
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Путешествие к живым». Краткое содержание книги:
В 1956–1957 годах Гаскар по приглашению Всемирной организации здравоохранения совершил большое путешествие по странам Азии и Африки. Он посетил Индию, Таиланд, Сингапур, Индонезию, Филиппины, Эфиопию, Судан и Сомали. Результатом этой поездки явилась предлагаемая читателям книга «Путешествие к живым» (1958 г.).
Население стран, которые посетил Гаскар, подвержено тяжелым тропическим болезням, усугубляемым примитивными условиями жизни, недоеданием или голодом, бедностью или нищетой и другими спутниками или остатками наследия колониализма. В задачу Гаскара входило непосредственное ознакомление с условиями жизни коренного населения и с работой врачей и медицинских работников ВОЗ по лечению и профилактике наиболее распространенных тропических болезней.
Для борьбы с билгарциозом, болезнью скорее изнуряющей, нежели смертельной (его передаче способствует здесь свежая вода тысяч каналов, пересекающих знойную страну), выработаны специальные законы: не разрешается строить деревни ближе чем за триста метров от каналов; под страхом смерти жителям запрещается купаться. Больше того, проводятся меры по оздоровлению воды. В нее высыпают мешки с медным купоросом — моллюски гибнут в воде, от которой синеют прибрежные травы.
Вода, подвергаемая химической обработке, что, между прочим, стоит очень дорого, настойчиво напоминает об оборотной стороне медали — о том, что благоденствие и счастье вечно стоят рядом с опасностью.
Жизнь в Гезире — это неустойчивое равновесие, которое держится на бдительности, повседневных мерах предосторожности. Угроза в воде, она в воздухе, даже в листьях хлопка, приносящего стране благосостояние. Приходится запрещать перевозку листьев, которые способствуют распространению паразита, и наказывать нарушителей. Здесь спасают жизнь от первородного проклятия. Но на этот раз исход борьбы, кажется, предрешен: жизнь спасена.
Даже если картина экономической, социальной и политической жизни в Гезире еще далека от совершенства, все же она находится на уровне той, какая наблюдается в странах Западной Европы, где сельское население наиболее обеспечено. Нищета исчезла, безработицы нет, санитарное состояние настолько улучшилось, что сегодня процент детской смертности равен проценту, зафиксированному в Европе, неграмотность ликвидируется… Постройка обеих плотин позволит четырем-пяти миллионам суданцев обрести такие условия жизни, каких в этих широтах еще не знавали.
Сегодня перед свободными суданцами стоят новые задачи. Независимость не только вернула народу его достоинство — она принесла ему счастье.
9 марта. И вот сквозь просветы в еще по-зимнему густом тумане моим глазам открывается Женева — Женева с ее оголенными деревьями, серым озером, гугенотской пунктуальностью, швейцарской сердечностью, неброским космополитизмом. Для меня Женева олицетворяет забвение пустыни, отдых от чужих берегов.
Мое возвращение в Европу совершилось стремительно, с невольной поспешностью, напоминавшей бегства или дезертирство. За одну ночь я перешел из света в тьму, от наблюдений к воспоминаниям, от душевного волнения к мысли.
Вот и Европа с ее низким небом, край, где наше сознание водворяется на зимние квартиры. Мне пришлось совершить далекий путь в поисках лета, которое разбудило это сознание. Как было бы хорошо, если бы слово очевидца бросило свет не только на страдания и голод людей, но также и на их надежды. Как нужно, чтобы этот свет был жгучим!
Я убедился, что человечество не столь уж четко разделено на две половины. Не существует, с одной стороны, мира несчастья и бедности, а с другой — нашего мира. Не существует отдельно какого-то прошлого, тяжелого настоящего и некоего светлого будущего, которое преобразит наш мир.
Возвратившись в Европу, я не опускаю рук. И здесь у человека есть болезни, не те, что в Азии и Африке, порою не так определенно выраженные, более скрытые. Почти все мы соблюдаем правила санитарии и гигиены. Мы умираем в чистоте и, можно сказать, — от чистоты.
Меня принимают во Дворце наций. Блестящие и холодные коридоры, молчаливая деловитость, картина своего рода политической асептики. Здесь, в стенах Всемирной организации здравоохранения, в стандартных, похожих один на другой кабинетах, в их тишине определяют и изучают болезни человека, наблюдают за эпидемиями, получают воззвания о помощи, сообщают о посылке врачей и лекарств, вырабатывают планы борьбы за здоровье.
Здесь сконцентрированы все страдания мира, страдания без рыданий и слез, страдания безликие, выраженные в цифрах и диаграммах: проказа, чума, фрамбезия, малярия, трахома, туберкулез, слоновая болезнь, оспа, билгарциоз, бери-бери — эти язвы на теле свободы. Укусы насекомых, которыми кишат тропические ночи, изъеденные тела, желтый ребенок, несущий собственную смерть во вздутом животе, африканская женщина, стонущая на грязном тряпье в полумраке лачуги, старик, сидящий на индийской земле с терпением прокаженного, дрожащие от лихорадки люди, покойники, осыпанные пеплом, новорожденные, покрытые мухами, — все это существует одновременно в четырех концах земли при всем различии времени. Разве это не обидно?
В холодных, блестящих чистотой коридорах Всемирной организации здравоохранения нет ничего, кроме этой невидимой траурной процессии. И тут же мы, с нашими чистыми болезнями, невидимыми, как судьба, с обманчивыми глазами здоровых. Мы изгнали из нашего мира еще не всех злых духов. В нем еще царит болезнь — не столь смертоносная, как раньше, но она присутствует, а порою даже неизбежна. При всей нашей культуре нам есть от чего умирать. Сердечно-сосудистые заболевания стали основной причиной смерти в Северной Америке, почти по всей Европе и среди наиболее обеспеченных народов других континентов. Сердечная недостаточность или прекращение подачи крови в миокард все больше угрожает мужчинам, приближающимся к пятидесяти годам. Обильная пища, нервное напряжение, сидячий образ жизни, злоупотребление табаком и спиртными напитками — главные причины этого зла. В этих же странах учащаются душевные болезни. Примерно два процента жителей являются жертвами серьезных психических заболеваний. Одна десятая болеет ярко выраженными неврозами. Переутомление, алкоголь, шум и различные конфликты приводят к потере физического равновесия, как и тревога, свойственная нашей эпохе, а также (и быть может, именно она) «атомная истерия», последствия которой начинают сказываться повсеместно.
Рак угрожает стать великим бедствием нашего времени. В большинстве наиболее развитых стран он уже занимает второе место по смертности. Первое принадлежит сердечным болезням. Между 1920 и 1953 годами число смертных случаев от рака груди в нескольких странах увеличилось больше чем вдвое.
За пятнадцать лет число случаев полиомиелита увеличилось с пяти до двадцати шести на каждые сто тысяч жителей Соединенных Штатов, с пяти до пятидесяти девяти — на каждые сто тысяч жителей в Дании. А ведь в странах, где процент детской смертности свидетельствует о большой экономической отсталости, полиомиелит почти неизвестен: одна десятая случая на сто тысяч человек в Египте, где детская смертность достигает ста шестидесяти трех случаев на тысячу (против двадцати восьми в Соединенных Штатах или Дании).
Эти болезни цивилизованного мира имеют сложное происхождение. В одних случаях человек изнашивается в спешке, тщеславных устремлениях или замаскированном порабощении эры машин и механизмов; в других — сжигает свою кровь алкоголем или табаком, доставляющими ему легкое опьянение, своего рода духовный кислород, без которого он задыхается; в третьих, находясь с детства в условиях комфорта и чистоты, человеческий организм перестает вырабатывать нужное количество белых кровяных шариков и утрачивает орудие борьбы с болезнями, данное ему природой. Медицина устраняет одну угрозу жизни человека за другой. Скоро научатся лечить рак, уже предупреждают полиомиелит, успешно развивается хирургия сердца, новые лекарства ликвидируют психические расстройства.
Тем не менее мы стоим на «грани». Смерть заложена в нас изначально. Мы появляемся из ночи, идем по темной земле, любим под сенью траура. Мы согласны на это, если игра ведется честно. Но смерть передергивает. Когда умирает малыш, роженица, юноша — смерть жульничает. Там, откуда я вернулся, она жульничает постоянно. У нас она не прячется, она приближается с каждым днем и, наконец, приходит в вечер нашей жизни. У нас она естественна и разумна.
Люди, которых я недавно повидал, умирают по-другому. Над ними еще висит жестокая власть ночи. Надо помочь этим людям выйти из мрака, избавиться от постоянной угрозы смерти, чтобы в их груди всю отпущенную человеку меру дней звонко билось их хрупкое и чистое сердце.