Путешествие к живым
- Автор: Гаскар Пьер
- Год: 1960
- Язык: русский
- Переводчик: Л. М. Завьяловва
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Путешествие к живым». Краткое содержание книги:
В 1956–1957 годах Гаскар по приглашению Всемирной организации здравоохранения совершил большое путешествие по странам Азии и Африки. Он посетил Индию, Таиланд, Сингапур, Индонезию, Филиппины, Эфиопию, Судан и Сомали. Результатом этой поездки явилась предлагаемая читателям книга «Путешествие к живым» (1958 г.).
Население стран, которые посетил Гаскар, подвержено тяжелым тропическим болезням, усугубляемым примитивными условиями жизни, недоеданием или голодом, бедностью или нищетой и другими спутниками или остатками наследия колониализма. В задачу Гаскара входило непосредственное ознакомление с условиями жизни коренного населения и с работой врачей и медицинских работников ВОЗ по лечению и профилактике наиболее распространенных тропических болезней.
Вот и утро. Интересно, родился ли ребенок, жива ли мать? Я пишу этот дневник, укрывшись от мух в палатке. Их такое множество, что маленькую равнину, которую приходится пересечь, чтобы добраться сюда, так и называют «равниной мух».
21 февраля. Ребенок умер. У него была водянка мозга. Мать жива и, конечно, будет жить. Мы не можем идти дальше, так как нет ослов. Нас терзают мухи. Мы съели последний хлеб, взятая с собой провизия приходит к концу. Питаемся козлятиной, которую покупаем в деревне, и незрелыми лимонами.
За вчерашний день врач осмотрел сто больных. Нищета потрясающая. У многих женщин обриты головы— в знак скорби по умершим близким. Вдовы раздирают себе лица ногтями или шипами растений. Одна из них явилась к нам с глубокими ранами на лбу и щеках.
Юные девушки Эфиопии, как правило, хорошо сложены. Но с замужеством — а в брак здесь вступают зачастую в тринадцать лет — они теряют всю свою привлекательность. Дело в том, что матери очень долго не отнимают детей от груди. Кроме того, ребенок сосет по целым дням, так что к двадцати пяти годам грудь женщины становится совсем увядшей.
Кажется, этот мир застыл в вечной неподвижности.
Мы приближаемся к его обитателям с инструментами, традиционными для цивилизации белых, — со шприцем, наполненным пенициллином, с фотоаппаратом «лейка». Такое изгнание духов недолговечно. Пенициллин не излечит болезней, унаследованных от предков; фотография не покажет прошлого. Мы проходим, и все остается как было — прочно, извечно, тревожно, в неотступном кольце причудливых гор.
Каждый вечер, до наступления темноты, я хожу к источнику. Это единственное «интеллектуальное» место в округе.
23–24 февраля. В сопровождении носильщика и вооруженного стража я спустился к деревне. По пути зашел к черным евреям (национальное меньшинство Эфиопии, насчитывающее сто пятьдесят тысяч человек). Они считают себя потомками священников царя Соломона, прибывших с посольством к царице Савской. Это жалкая горсть бедняков, отделенная от остальных жителей религиозными предрассудками. Их называют «феллахами». Некоторые из них говорят на особом языке, который не похож ни на амаринья, ни на иврит, и твердо придерживаются древнеиудейскои религии. В числе их обычаев есть довольно странные. Так, женщину в период месячных очищений считают «нечистой» и на семь дней изгоняют в отдельную хижину. После родов ее тоже изолируют на сорок дней, если родился мальчик, и на восемьдесят — если родилась девочка.
Феллахи приняли меня радостно и сердечно. Вскоре за мной приехал джип. Врач со своей бригадой остался наверху. Ему почти нечего есть. Бедняга приехал сюда для проведения эпидемиологического обследования, но, атакуемый бесчисленными больными, только тем и занят, что прописывает пенициллин или другие лекарства. Этот невозмутимый человек, бывший врач королевского флота, сидя под деревом и выслушивая больных, все поглядывает на горы, старается отыскать в их очертаниях сходство то с готической церковью, то с военным кораблем.
Проезжая место, где мы останавливались в первый раз, я узнал, что ребенку, больному воспалением легких, стало немного лучше.
В Ади-Аркаи я снова вернулся к отдыху на походной койке, под крышей, сквозь дыры которой в дом заглядывают звезды, вновь обрел обеды при свете лампы с рефлектором и одиночество. Врач-новозеландец и его помощник, бывший санитар британского флота, месяцами живут здесь в промежутках между экспедициями. Как-то вечером врач вернулся из АддисАбебы, расположенной отсюда в двух днях пути джипом и самолетом. Он привез аккордеон.
— Вы умеете играть на аккордеоне? — спросил его фельдшер.
— Нет, — ответил врач. — А вы не умеете петь? Ну, попробуем все-таки…
С тех пор каждый вечер эти серьезные люди, заброшенные судьбой в темную деревню, пытаются, один — играя на аккордеоне, другой — подпевая, как могут рассеять страшную тишину своих вечеров. Я восхищаюсь этими людьми. Здесь, на бесплодных плато, в пыли дорог, в духоте долин, в скуке островов, в зачумлен-ности глухих деревень они решают проблемы, над сложностью которых мог бы долго размышлять какой-нибудь ученый муж, защищенный от остального мира покоем своего рабочего кабинета. Призванные заботиться о настоящем человечества, они задумываются о его будущем и в общении с людьми вырабатывают далеко идущие планы. Углубленные в свои мысли, понимающие красоту незнакомой природы, привыкшие к лишениям и зною, они идут вперед, озабоченные и судьбой человека и тем, где сейчас отыскать брод.
Соль Массауа
26 февраля. Асмара — сияющий белизной итальянский город. К нему примыкает большая деревня, представляющая собой ряд серых хижин… Все здесь напоминает об Италии. Историю Эритреи можно прочесть в ее пейзаже. Но это уже пройденный этап. В настоящее время Эритрея — независимое государство, входящее на федеративных началах в Эфиопию. Это слияние дает ей кое-какие выгоды, что заставляет забыть о ряде неудобств. Обеспечивая внутреннее управление, Эритрея переложила на Эфиопию все то, что касается политических отношений с внешним миром и обороны. Тем самым она сократила свои бюджетные расходы и может увеличить ассигнования на народное образование и здравоохранение. Конечно, засушливая, каменистая Эритрея бедна, ее жители зачастую терпят лишения. Но тем не менее, как бы это парадоксально ни звучало, Эритрея — страна, в которой на здравоохранение и просвещение отпускаются весьма щедрые ассигнования. Они составляют почти тридцать процентов бюджета. В самом сердце засушливых районов можно встретить больницы, школы. Мы посещаем многие из них вместе с известным итальянским специалистом, который из симпатии к людям, населяющим эту часть Африки, согласился руководить мероприятиями по борьбе с трахомой — одним из главных бедствий страны. В странах, подобных Эритрее, где медицинское обслуживание еще далеко не на высоте, школы дают возможность наблюдать за здоровьем детей. Учителя неизбежно становятся помощниками медицинских работников: прописывают лекарства, делают уколы, а в необходимых случаях — сигнализируют врачу. Кроме того, учителя способствуют привитию навыков гигиены в каждой семье.
Врачам, борющимся с трахомой в Эритрее, приходится сталкиваться с теми же трудностями, которые стоят перед их коллегами, уничтожающими малярию в Сомали. Трудности эти вызываются наличием многочисленных кочевых племен. Как лечить неуловимых кочевников? А если выездным санитарным бригадам и удается настигнуть их в пути, как узнать, какое лечение они уже проходили?
Итальянский окулист разрешил эту проблему на свой лад. По его заказу изготовлено большое количество металлических коробочек с тесемками, которые позволяют носить коробочки через плечо. Врач раздал их кочевникам, выдав за талисманы. В каждую коробочку вложена бумажка, в которой любой врач, осмотревший и лечивший больного, обязан отметить свои предписания. Сегодня кочевник Сомали согревает на своей груди этот заветный клочок бумаги, на котором начертана его судьба. Он не умеет читать, он не знает еще, что в молчании одиночества, в котором он живет, провидение обрело другой язык.
Массауа. В этих местах берега Красного моря изрезаны несметным числом лиманов, белизна которых усугубляет яркость света. Повсюду соль — соль в жгучем зное дня; соль до самого моря, бесцветного, безветренного, на поверхности которого дремлют древние фелуки; соль, ставшая строительным материалом и заменившая цемент на посадочных дорожках Массауа; соль, пропитавшая собой всю жизнь. Она обжигает глаза рабочим соляных промыслов, разъедает их ладони. Позади нас голубоватые горы Эфиопии, высокие плато, пустыни, духота Черной Африки, Сомали… Страна ждет, когда наконец спадут эти соленые путы, когда уйдет навсегда прошлое, полное страданий и слез.
СУДАН