Тайный дневник Михаила Булгакова
- Автор: АНОНИМYС
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: «СОЮЗ АНОНИМYС»
- ISBN: 978-5-6046711-8-4
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Тайный дневник Михаила Булгакова». Краткое содержание книги:
Тем временем Орест Волин получает новости о том, что зашифрованные дневники надворного советника Загорского, которые он обнаружил в ходе предыдущего дела, на самом деле – ранее не публиковавшийся дневник Михаила Булгакова, описывающий события 1918–1921 годов… И как это связано с убийством в Музее Булгакова?
Читайте продолжение проекта АНОНИМYС и стройте собственные догадки, кто скрывается за псевдонимом.
– Вы полагаете, что это я украл пальто? – удивился Нестор Васильевич.
– Не вы лично, а ваш помощник, – отвечал Аметистов. – Люди видели, как графское пальто нес китаец.
Загорский пожал плечами: почему они решили, что это именно его китаец?
– Да потому что другой китаец, Херувим, сказал нам это, – не выдержал Буренин.
Нестор Васильевич усмехнулся и заметил, что для своего возраста его гости слишком легковерны. Самого-то Херувима они допрашивали? Может, как раз он это пальто и взял.
– Он утверждает, что пальто взял ваш Газолин.
Загорский развел руками: а что еще он мог сказать? Во-первых, он не хотел отдавать брильянты. Во-вторых, Ганцзалин – его заклятый враг.
– Херувим считает, что мой помощник подбивает клинья к горничной Пельц – Манюшке… – объяснил Загорский.
– Манюшка – племянница Зои Денисовны, – уточнил Буренин.
Загорский согласился – пусть племянница. Буренин – тапер, Манюшка – племянница, господин Аметистов – кузен, у всех своя работа. Так вот, Херувим влюблен в Манюшку и даже предлагал ей уехать в Шанхай и завести там кучу китайских детей. Но Манюшка – молодая и ветреная девушка, никаких китайских детей ей не нужно. Херувим полагает, что виной ее упрямству – Ганцзалин и на дух его не переносит.
– Скажу откровенно, друзья мои, шансов найти пальто, точнее, спрятанные там брильянты у вас немного, – заметил Загорский. – Это я вам говорю как человек с богатым жизненным опытом. Один китаец сказал, что брильянты взял Ганцзалин, и вы пришли к нам. Сейчас мой Ганцзалин скажет вам, что брал не он, а третий китаец – и вы отправитесь на его поиски. Позвольте заметить, что в Москве сейчас очень много китайцев: чтобы опросить их всех, не хватит целой жизни.
– Вы хотите сказать, что брильянты все-таки взял Херувим? – прищурился Аметистов.
– Этого я не утверждаю. Знаю только, что Херувим вас обманул, а мой Ганцзалин в глаза не видел ни пальто, ни драгоценностей.
Несколько секунд парочка молчала. Потом в глазах Аметистова зажегся зловещий огонь.
– Благодарю вас, господин Загорский, за терпение, – сказал он раздельно. – Один вопрос: зачем вам пистолеты?
– Остались от старых добрых времен, не выкидывать же, в самом деле, – любезно отвечал Нестор Васильевич.
– Ну да, – осклабился Аметистов, – конечно. Впрочем, это не наше дело. Желаем вам всего наилучшего, засим позвольте откланяться.
И оба железным шагом двинулись к выходу.
– Вы забыли свой парфюм, – сказал им в спину Загорский.
– Это вам – в благодарность за науку, – отвечал Аметистов, не оборачиваясь.
И дверь за ними закрылась. Загорский задумчиво повертел в руках пузырек с духами, отвинтил крышку, помахал ладонью, потянул носом.
– Кажется, настоящий, – сказал он. – Вообще, любопытный аромат. Но не идеальный.
– А какой идеальный? – спросил Ганцзалин.
– Я думаю, все рекорды побьют духи со свежим ароматом. Свежий аромат соотносится у мужчин с юностью и чистотой. А юная простушка всегда побивает немолодую красавицу. Свежий аромат выдает зрелую женщину за юную – вот поэтому он вне конкуренции.
Ганцзалин покачал головой.
– В Советской России – власть рабочих и крестьян, – заметил он хмуро. – А они моются редко. Поэтому здесь главными духами будут самые вонючие. Их будут лить за шиворот, чтобы перебить естественный запах.
– Ты не романтик, Ганцзалин, – смеясь, упрекнул его Загорский.
– Мало-мало не ломантик, – отвечал помощник, очевидно, пародируя Херувима.
Загорский задумался.
– Во всем этом есть одна печальная новость, – наконец проговорил он. – Господа, которые от нас ушли, настроены очень серьезно. Так что твоему приятелю Херувиму, скорее всего, жить осталось считанные часы. Или даже минуты.
– Поделом дураку, – отвечал Ганцзалин сурово.
Загорский покрутил склянку в пальцах и закрыл ее. Поставил на стол.
– Конечно, исходя из соображений гуманности, надо было бы вмешаться, – сказал он задумчиво. – Но всегда ли нужно, а, главное, можно вмешиваться в чужую судьбу? К каким последствиям все это может привести? Вмешиваясь в чужую карму, влияешь и на свою, не так ли? А зачем нам это надо? Как говорил Благословенный, нам бы со своими делами разобраться, а там хоть трава не расти.
И он посмотрел на Ганцзалина – в глазах его мелькали веселые искорки. Слуга только поморщился. Однако Загорский продолжал смотреть на него. Это был взгляд добрый и дружественный, но Ганцзалин под этим взглядом чувствовал себя явно неуютно. Наконец он скривился, поднялся со стула и направился к выходу.