Тайна двойного убийства

С трудом оторвала я взгляд от воскового лица, повернула голову к Антону и увидела, что он тоже, как завороженный, смотрит на Шершевича, подавшись к нему корпусом. Долго так не могло продолжаться.

— Вам плохо? — обратилась я к Шершевичу, и синеватые тонкие губы ответили мне, с трудом разлепившись:

— С чего вы взяли?

Ах ты, Боже мой, Виктор Викторович, что же вы за человек?

— Тогда продолжим работу, — твердо сказала я. Антон подхватил:

— Да, да, продолжим. Вам понятно, Виктор Викторович? Мы должны обыскать вашу дачу. Вы поедете с нами. Готовы?

Шершевич пожал плечами, с неподвижным, по-прежнему пугающе бледным лицом встал, щелкнул замком сейфа, сунул в карман ключ и, когда повернулся к нам вновь, глаза его были спокойными, а голос жестким.

— Готов, — сказал он, — я-то готов, а вы? Учтите, за беззаконие спросится строго.

— Не надо, — попросила я. Только что увиденное потрясло меня, я чувствовала почти физическую усталость, поэтому именно попросила: — Не надо.

Шершевич, видимо, понял, продолжать не стал. Мы молча прошли мимо удивленной секретарши. Музыка уже не играла.

Антон усадил Шершевича в свои "Жигули", рядом с ним сел на заднее сиденье молчаливый, невысоконький Слава Егоров, оперуполномоченный уголовного розыска — и когда это Антон успел его вызвать?

Мы с Анатолием Ефимовичем Браво остались в прокурорской машине. Браво, проводив глазами сутуловатую фигуру Шершевича, только покачал головой и расспрашивать меня ни о чем не стал.

Пока мы ехали, я то и дело поглядывала на часы. Срывались мои планы относительно разговора с Гулиным, которого я так ждала. Успокаивала себя лишь тем, что сегодняшняя экспедиция может как-то прояснить его судьбу и, кроме вопросов, у меня будут для Гулина новости. Только бы нашлась Любарская, только бы не произошло нового несчастья! Сменялись пригородные частые поселки, вот миновали мы место утренней аварии, о которой напомнил круг обгоревшей и взрытой земли на обочине. Машину Сватко уже успели убрать. Я невольно вздохнула, вспомнив несчастную женщину, беспокойно заворочался сидевший рядом со мной Браво и шепнул тихонько, словно кто-то чужой мог нас услышать: