Тайна двойного убийства

— Н-не знаю. Какая машинка? Не было у меня машинки.

Перед тем, как закончить допрос, Волна задал последний, немаловажный вопрос:

— Кто должен был встретить Гусенкова? Кого они ждали?

Глаза Лазуткина снова метнулись:

— Я. Меня они ждали.

— И что, решение сбросить все, как вы говорите, "добрище” в воду приняли вы?

— Я, — ответил Лазуткин, поднял глаза, и Антон прочел в них неуверенность и страх. "Врёт”, — понял капитан. Не того размаха человек, не той решимости.

Закончив допрос, Волна помчался к опечатанному боксу, где стояла машина Гусенкова. Заглянул по пути в контору, позвал заворчавшего было Радомского, пригласил пожилую старшую машинистку из машбюро, удивленно пожавшую плечами, крикнул охранника Иванцова.

Машинка "Оптима” прижалась к самому колесу самосвала, словно стесняясь показаться на люди. Антон выволок ее поближе к свету, и машинистка, только глянув, удивленно сказала:

— Это юриста "Оптима”. Как она здесь оказалась?

— Вы посмотрите, посмотрите внимательней, — попросил Антон.

— Я, молодой человек, все машинки на станции знаю как свои пять пальцев, — обиделась женщина. — Эта машинка в нашем бюро стояла, потом ее Паршин забрал. Можете глянуть, шрифт нуждается в чистке. Паршин меня просил вызвать мастера недели две назад.

— И не был мастер? — спросил оперуполномоченный. Женщина повела плечами:

— Ну видите же, не чищен шрифт. Не был еще мастер. Ждем со дня на день. А как здесь она оказалась-то?

— Потом, потом, — заторопился капитан, закрывая бокс.

Иванцов наблюдал за происходившим молча и, лишь когда женщина ушла, тихо сказал Антону:

— Петрович, заметил я, пословицы ты любишь, поговорки разные, верно?

— Верно, отец, — пришла очередь удивиться Антону.

— А такую ты слышал присказку: "Лестницу сверху метут”. Не слышал? Ну так подумай над ней. — И громко закричал в сторону проходной: — Иду, иду, потерпи минуту.

От проходной раздавались трели звонка.

Оставшись вдвоем, Волна и Радомский помолчали немного. Потом Антон сказал:

— Здано Янович, а ведь эта ниточка к Гулину ведет, чую я, к Гулину. Наконец-то.

— Пожалуй, вы правы, мой друг, — ответил старик.

— Среди буйства нарушений, которыми нас осыпали, это первая зацепка. Без сомнения, машинку прятали. Кто? Может, Паршин?

— Нет, — стал рассуждать Антон. — Паршин признался, что печатал заявление. А о машинке не рассказал — какой в этом смысл? Объяснить это можно одним: не знал о замене машинки. А тот, кто заменял, не знал о его признании. Это зацепка, это к Гулину прямой поворот, — радовался Антон.

— Да малая уж больно удача-то, — попытался расхолодить капитана старый ревизор.

— Лучше в малом, да удача, чем в огромном, да провал, — весело ответил Антон, обняв Радомского за плечи.

Здано Янович еще постоял немного у бокса, поулыбался и покачал головой, глядя, какими огромными шагами меряет территорию капитан Волна, оперуполномоченный ОБХСС, милый его старому многоопытному сердцу человек.