Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors
- Автор: Денcмор Джон
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Delacorre Press; Bantam Doubleday Dell Publishing Group; 666Fifth Avenue, New York, New York 10103
- ISBN: 0-385-30033-6
- Переводчик: Антон Яковина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors». Краткое содержание книги:
— Похоже, ребята, мы заехали в Рождество прямо посреди лета! — воскликнул я. Дороти сидела за рулем, мы ехали через горы и попали в настоящую снежную метель — завораживающее зрелище, как для нас, калифорнийцев.
— Дорогу не видно. Может, нам лучше остановиться? — спросила Дороти. Видимость становилась все хуже и хуже. Чувствовалось, что машину слегка заносит.
— Давай еще немного проедем — возразил Рей.
— Тихо-то как, — сказал я.
Внезапно задний мост повело юзом, и «Шеви» мигом занесло на встречную полосу. Дороти быстро выровняла руль и вернулась на правую сторону. Рей с наигранной веселостью пробасил, стараясь погасить возникшую панику:
— Я вот подумал, действительно, почему бы нам не остановиться в ближайшем мотеле!
— Сначала давайте вернемся на пару сотен ярдов назад и подберем мое очко, — нервно отшутился я. Мы подкатили к мотелю и решили, что здесь и заночуем. Я позвонил маме, мимолетно удивляясь, что на том конце провода — теплая, солнечная Калифорния, а сам я — где-то посреди безмолвного, белого мира.
В Оклахоме мы приметили симпатичный ресторанчик: серебристый поезд, настоящие вагончики на колесах. Наши желудки уже вели свои собственные беседы, так что мы решили перекусить. Место казалось просто замечательным.
Большая ошибка. Мы напоролись. В те времена, на просторах от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса, длинноволосых водилось немного. Присутствие девушки-японки только усугубляло картину. Два белых хипана с узкоглазой. Плохая комбинация для Среднего Запада. Вдоль стойки сидела целая грядка мужчин с красной краской на загривках. Здоровенные мужики в шоферских бейсболках. Они все обернулись в нашу сторону, действуя нам на пищеварение. Один привстал и громко спросил у барменши: «Эй, зая, у тебя там ножниц не найдется?» Наверное, они решили, что мы с Реем гомосексуалисты. Меня взбесило. И я испугался. Я ненавидел всех, кому за тридцать. В этот момент я дал себе слово, что в пятьдесят я по-прежнему буду ходить с длинным хайром — до пят.
Инцидент за обедом так подействовал на нас, что следующие два дня мы гнали почти без остановок, пока не доехали до самого Западного побережья. Рей и Дороти оказались замечательными попутчиками.
Вернувшись в L.A., мы приступили к записи нашего первого альбома. На все про все ушло всего шесть дней — ведь мы почти целый год работали над этими песнями. Перед самым началом работы Пол Ротшильд вышел из тюрьмы, где отсидел 8 месяцев — повязали за марихуану. Выпустили под залог, заплатил Жак Хольцман. Ротшильд продюсировал Paul Butterfield, что нас очень впечатляло. Причина, по которой он загремел за решетку — тоже.
Первые пару дней принесли разочарование, потому что запись — это вовсе не то же самое, что играть живьем. Ротшильд водил нас за ручку, как детей, пока мы знакомились с процессом. Я, например, не знал, что мой «зальный» звук не годится для студии. «Слишком звонко и гулко», — заявил Ротшильд. Пол хотел, чтобы я ослабил кожу на своих барабанах, и это осложнило мне игру, но очень скоро я влюбился в звук моего рабочего, после того как его выстроил Ротшильд. Более «толстый», приглушенный звук барабанов в записи звучал куда лучше, чем раскатистый зальный.
На второй день мы закатали “Break On Through”. Робби сказал, что сочинил гитарную мелодическую линию в этой вещи под впечатлением от Баттерфилдовской “Shake Your Money Maker”. Джим сделал «рабочий» вокал, который музыканты слышат в наушниках, когда записывают свои партии. Потом, при желании, его можно перезаписать. Наушники меня раздражали, потому что мешали слышать мои собственные барабаны, так что я сдвинул один с правого уха на висок — после чего успокоился и смог играть нормально.
— Можешь сделать еще один дубль, — предложил Ротшильд. — Мы запишем его на отдельный трек, и ты сможешь выбрать лучший из двух.
Джим кивнул и направился обратно в вокальную кабинку.
— Просто покажи большим пальцем вверх или вниз, если хочешь, чтобы фонограмма в «ушах» звучала громче или тише.
Запоров второй дубль, Джим сделал третий, стирая предыдущий, потому что свободных дорожек больше не оставалось. (Мы записывались на четырехдорожечном оборудовании, каменный век по сегодняшним меркам).
— Мне нравится первая половина рабочего дубля и вторая половина последнего.