Слепые идут в Ад [litres]

Мне немного полегчало. Вскоре я забылся тревожным издерганным сном и проснулся только под утро.

Светало. Свежий ветер трепал откинутый полог палатки, сквозь него было видно розовато-серое небо. Постель Шлиссенджера пустовала, на его развороченном спальнике валялись влажное полотенце и расческа. Сам Эйб сидел на сером валуне возле палатки, насвистывая что-то себе под нос, и чистил свой браунинг. Несмотря на утренний холодок, он был без куртки, в одной белой рубашке и защитных брюках.

– Доброе утро, – раздался у палатки приятный женский голос, – Вы тоже любуетесь горными рассветами?

– Нет, я чищу пистолет. – угрюмо отозвался Шлиссенджер. – Доброе утро, Елена Александровна.

Я усмехнулся: "Вот значит как? Пока господин Германн дрыхнет без задних ног, его жена разгуливает по лагерю и, кажется, небесцельно". Сквозь колеблемый ветром полог мне было видно, как Елена Александровна подошла к камню и облокотилась на него, выгнув спину.

– Вы можете простудиться. – сказал Эйб, оглядывая мадам Германн с ног до головы.

Она была одета в легкомысленную по здешней погоде розовую кофточку и узкие военные галифе. Все это ей чрезвычайно шло, впрочем, как и тихий заливистый смех, которым она ответила на замечание Эйба.

– Как хорошо, когда никто не мешает. – сказала Елена Александровна, укладывая голову на камень возле руки Шлиссенджера и по-детски плотоядно улыбаясь ему. – Вы старый путешественник, да?

– В общем и целом. – неопределенно кивнул Эйб.

– А я вот таскаюсь за Ярославом Всеволодовичем уже шестой год. – с деланной покорностью произнесла она.

– Редко встречающаяся в наше время преданность мужу. – ядовито заметил Шлиссенджер. Она снова расхохоталась.

– Ах, вы злой! Ах, недобрый! Вот как? А если я скажу, что для меня в этих странствиях важен не муж, а те удивительные встречи, которые мне дарит путешествие. – Елена Александровна перевернулась на живот и в упор смотрела на Шлиссенджера. – Встречи с удивительными людьми, – она рассчитано затянула паузу, – такими как вы или Лампсонг Рампа.

– Лампсонг Рампа – йог. С ним вам вряд ли повезет. – усмехнулся Эйб.

– А с вами? – заходясь дразнящим смехом, осведомилась она. – Вы не йог?

– Я старый и больной. – ответил Шлиссенджер, продувая пистолет и легко соскакивая с камня. – Прощайте.

Он направился к палатке.

– Жестокий! – в ее смехе послышались чуть досадливые нотки.

– Грех смеяться над убогими, мадам. – Эйб уже заползал внутрь. – Побойтесь Бога.

Он весело подмигнул мне и вновь залез в спальник.

– Можно еще поваляться, пока все продерут глаза.

Прошла минута, и он неожиданно сказал совершенно серьезным тоном:

– Степлтон, Кьюбит. Кто будет третьим? Ржут, жрут, теперь еще и флиртуют, так, кажется, это называлось в интеллигентных русских семьях? Зла не хватает.