Ворожба. Белая горячка. В очарованном лесу. Пёс [компиляция]

— Ньетэ необходим режим, и ничего больше, сказал я. — Животное деликатное, ухаживать нужно, как за борзой.

— Попробуйте ей это объяснить! — Ронга указала подбородком в сторону дома. — Стоит мне раскрыть рот, как она меня выгоняет. Она — плохая женщина.

Ронга смотрела на меня с вызовом, но я промолчал. Вдруг Ронга схватила меня за руку и потянула к себе над лежащей Ньетэ, она плакала, широкое ее лицо исказила гримаса боли.

— Спасите ее, господин Рошель, — умоляла она.— Я не хочу, чтобы она умерла. Что со мной будет без Ньетэ?

— Обещаю сделать все, что в моих силах, — сказал я. — Но если госпожа Хеллер заупрямится...

— Знаю. Вот уже два дня к ней и близко не подойдешь.

Ронга искала платок, чтобы вытереть лицо, и улыбалась сквозь слезы Ньетэ.

— Спи, спи, — шептала она. — Ничего с тобой не сделают, мое сокровище!

Она встала, прислушалась и пошла закрыть дверь. Как же несправедливо я судил о ней! Она добрая, сердечная, жестокость Мириам ее возмущает. Я почувствовал, что она неожиданно обрадовалась, когда я назвал Мириам госпожой Хеллер. Мое поведение она не одобряла, но теперь готова была мне поверить. Я пощекотал шею Ньетэ под тяжелыми челюстями. Я тоже любил это животное, но ситуация представлялась мне безысходной. Мириам была вправе пригласить моего коллегу из Порника и на свой лад объяснить происшедшее. Если она заупрямится, Ньетэ обречена.

— К счастью, — пробормотал я, — она не может двигаться.

— Да, — подтвердила Ронга, — доктор ей запретил.

— Держите у себя ключ от прачечной и сами кормите Ньетэ так, как я вам скажу. Я все беру на себя. Согласны вы слушаться меня, а не ее?

— Согласна... И прошу прощения за свои слова, господин Рошель... Когда вы пришли сюда, я решила, что вы сдались... она такая властная...

Я был весьма удивлен тем, как свободно изъясняется Ронга. Я считал ее почти рабыней, пригодной лишь для ведения хозяйства, мытья посуды, покупок. Мириам всегда говорила с ней грубо и с раздражением. Но теперь я открыл в ее некрасивом лице и ум, и достоинство. Я чуть было не протянул ей руку, чтобы скрепить наш договор, но побоялся показаться сентиментальным слабаком. Чтобы скрыть смущение, я нацарапал на страничке блокнота несколько рецептов и протянул ей.