Педофилы и половые преступления над несовершеннолетними

Вайр отрицает роль порнографии как предохранительного клапана, педофильная зависимость порнографией только разжигается.

Преуменьшение собственных преступлений выливается в недостаточную документированность: «Известное нам — это вершина айсберга, в это верю.»(400)

«Бред» самооправдания сказывается в лексике, представляющей половое преступление добровольным, желаемым «жертвой»: «Когда говорит, у него брали в ротъ, я сразу возражаю, что в рот клал он, а не брали у него. Говорит об „оральном сексе“, будто бы процесс — обоюдный.»(400)

Жалобы преступника на проблемы в семье и с трудоустройством — обвинение недающей жены либо стрессов на работе, лишь отмазки. «Если дойдут они до честности, то признают себя влекомыми на детей, на мастурбативные фантазии, далёкие ото нормального, называют себя педофилами, которые будут с детьми и дальше.»(401, 359)

Поэтому не стоит различать кровосмесителей и покушающихся на детей вне семьи — просто «натуралы», научившиеся себе не признаваться.

Самооправдание доходит до «обвинения жертвы», до списывания на ситуацию: «Как один убеждал меня, дескать, оборачивлся неосторожно — член „угодил дочке в рот“.»(401, 359)

Лечение начинается с контролирования самооправдания, невольно поощрённого полицией, психологами, соцработниками: «Оставленная без внимания поведенческая составляющая обзаводится сознанием её как оправданием — необходимо помнить, какие педофилы манипуляторы, в целом, умственно превосходящие натуралов, умеющие манипулировать и специалистами.»(401, 359)

Налаживать отношения пациента съ его семьёй — предоставлять больше обстоятельств и людей, на которые можно свалить вину.