Продолжим наши игры+Кандибобер

— Господи, да вы философ! — восхищенно восклицает Маша.

— А что, очень может быть, — дядька не возражает. — В мои-то годы, после моей жизни грешно философом не стать. О Маша, вы бы слышали, сколько я слов сегодня произнесу, когда домой вернусь, о! И я не думаю, что все они окажутся такими уж глупыми, нет, будут попадаться и ничего слова… Слушать их вот только некому… Пошли ко мне, а? Допразднуем новоселье с чаем… Пошли, ребята, уважьте старика…

Маша молчит, смотрит на Степаныча, на меня, она готова согласиться, видно, растрогал ее старый болтун.

— Нет, Степаныч, извини! В другой раз, ладно? Как скажешь, так и придем, верно, Маша?

— Обязательно! — подхватывает она, немного огорченная, что не пришлось пойти сегодня.

— Ну, приходите в следующий раз… Как надумаете, так и приходите, — угасше отвечает дядька.

— Обезьяну взял бы, все веселее! — говорю на прощанье.

— Злишься? — Степаныч улыбается широко, но как-то грустно. — А я — нет. Поэтому все твои шуточки… отскакивают от меня и уносятся в бескрайнее космическое пространство. Я вот что скажу тебе, Василий… Если злишься, значит, плохи твои дела, поправлять надо. Вот девушка твоя улыбается, значит, у нее все в порядке. — Он берет Машину руку, целует ее, осторожно прикоснувшись губами к тыльной стороне ладони, потом так же вежливо целует обезьянью лапу и, не оглядываясь, уходит в темноту.

— Какой интересный старик! — восклицает Маша. — Надо сходить к нему. Ведь он приглашал, правильно?

— Конечно, сходим! Он тут недалеко живет… Недавно квартиру получил.