Продолжим наши игры+Кандибобер

— Неужели ты так ничего и не хочешь? — спрашивает Зина.

— Может, чего и хочу… Молчать хочу. К морю хочу. Хочу купаться, сидеть на камнях, шевелить ногами в воде… Хочу пить сухое вино, не разбавленное прожорливыми официантами. Спать под открытым небом. Улыбаться хочу. Смеяться. Покатываться от хохота. Знаешь, я, оказывается, давно не смеялся. Даже не помню, когда смеялся последний раз… Кажется, в цирке… Или в кино. Хочу лежать пластом. Под солнцем, под луной, под одеялом, под чем угодно, на чем угодно.

— А меня ты так и не вспомнил.

— Директор мне не даст забыть о тебе. Теперь мы, можно сказать, помолвлены. Наш союз освящен местным комитетом и завтра получит одобрение коллектива. У нас есть все основания для того, чтобы создать здоровую семью.

— Ты это так говоришь… будто тебя принуждали.

— В самом деле так говорю? — спрашиваю. — Странно. Ведь меня никто не принуждал… И наше чувство испытано годами…

— Ты это говоришь таким трагическим тоном, в чем дело?

— А если это и есть… Послушай, Зина, а о чем ты мечтаешь?

— О том, чтобы мы были вместе, чтобы мы были счастливы. Чтобы у нас была своя квартира, обстановка, дети.

— Такие же, как мы?

— Конечно, Вася!

— Какой ужас!

— Чтобы мы были самостоятельными, ни от кого не зависели, чтобы могли на всех плевать…

— Плевать, значит, тебе хочется? Видишь, какие у нас с тобой близкие интересы ты будешь плевать, а я смеяться. Можно наоборот.

Господи, но ведь можно же что-то придумать! Ну, например, я поселюсь в одной комнате, а она — в другой. И будь здоров. Ордер выпишут на меня. Когда-нибудь влюблюсь по-настоящему, женюсь. На ком вот только… А на Маше! Маша! Я же назначил ей сегодня свидание. На семь. Сейчас без десяти. До парка добираться минут пять. Значит, пора закругляться. Ведь это идея — она в одной комнате, я в другой. Пройдет месяца два, многое остынет, исчезнет острота… У ее родных есть жилплощадь… Не на улицу же я ее выгоняю. Там ей будет даже лучше, чем со мной. Забота, уход и прочее подобное, как говорит мой любимый директор. А ведь Маша придет. Это точно.

— Мне иногда кажется, что я значу для тебя не больше, чем… чем вот этот коробок, — Зина поддает ногой спичечную коробку с изображением атомного ледокола, бороздящего просторы северных морей.

— Зина, ну не для того же была вся сегодняшняя нервотрепка, чтобы мы в конце концов поссорились. Слышишь? Хочешь, я приду к тебе сегодня домой? Попозже, где-то часов в одиннадцать. Ваши дома?

— Нет.

— В самом деле?

— А тебя в самом деле это радует? — спрашивает.

— Зи-и-и-на, — тяну я укоризненно.

— Наши уехали на три дня. Ты правда приедешь?

— Часов в одиннадцать. Ну, в половине двенадцатого. И мы обо всем поговорим, хорошо? Я пойду, Зина, я боюсь, что мы опять поссоримся.