Тенор (не) моей мечты

А сейчас… За клавишами очередной студент, у микрофона — девочка, курс так второй. Поет из репертуара Долиной. Неплохо, но ничего особенного. Глаз не задерживается.

— Водки, — подошел Артур к стойке.

Бармен посмотрел на него вопросительно. Не узнал. И бармен новый, и Артур тут не был лет пять. А вот кое-кто из студентов узнал, видно — зашептались, на него кивая.

— Водки штоф. И огурца соленого, — уточнил заказ Артур.

Бармен понимающе улыбнулся.

Почему Аня взбеленилась? Почему за все это время он не вытряс из нее ответы? Почему ушел сейчас? Сплошные вопросы. И как-то на дне штофа ответов не видать. А жаль. Ему бы сейчас очень пригодились ответы.

Дверь в «Струну» открылась, когда Артур усаживался за столик в глубине зала. Задуло морозом по ногам, он раскашлялся, схватился за горло и обнаружил, что мохерового шарфа на нем нет. Катиного шарфа. Почему-то от этого стало совсем тоскливо. Так тоскливо, что он даже не обратил внимания на кого-то, подошедшего к его столику.

Начхать. Не дает он сегодня автографов.

— Ваш Москва есть небольшой город, — сказал с ужасным акцентом некто, без приглашения усаживаясь за столик Артура.

В первый момент Артур подумал, что ему померещилось. Бонни как там его. За каким-то чертом притащенный Олесей с выражением лица — так надо. Можно подумать, они сами не в состоянии залудить этих самых мушкетеров, если Томбасову втараканилось. Что шоу, что мюзикл — невелика разница.

А вот кстати, зачем Томбасову вся эта свистопляска? Да еще и в столь короткое время? Да настолько внезапно? Ну, ладно, в спешном порядке натягивать на себя косоворотки и петь под дождем в Вологде. Там олигарх изволил подраться. С бывшим Олеси. Кстати, ту бы морду любой из квартета отходил с превеликим удовольствием.

Но с какого перепугу любовь к мюзиклам обуяла великого и ужасного сейчас?

Между тем итальянец подтянул к себе поближе русскую водку, кивнул бармену — тот мгновенно выставил перед иностранцем рюмку. И не обращая внимания на возмущенный взгляд Артура — мало ему Аниных выходок, так еще и итальянец грабит! — опрокинул в себя рюмку, вполне по-русски занюхал рукавом белого толстого свитера с оленями.

Артур аж подскочил. И перетянул к себе поближе тарелку с настолько тоненько порезанным огурцом, словно это был какой-то иноземный неприличной дорогой и с риском для жизни добываемый овощ.

Артур выпил — надо поторопиться, пока ему совсем не допомогли. И пригорюнился. Теперь уже окончательно. Осталось только пригласить в ресторан кошку Олеси — пусть загрызет.

— Вы не показаться мне унылым, — заметил итальянец, который где-то вполне себе научился русскому. — А сейчас… Нет, Арчи, вы же мушкетер, браво. Не надо уныло… унывать, si.

Артур посмотрел на носатую наглую рожу с нескрываемым раздражением. Опрокинул в себя рюмку и, чтобы внести окончательную ясность в дружбу народов, сказал:

— Да пошел ты, — и добавил по-итальянски, непристойно и выразительно. Все, как хотел его иностранный друг.