Тенор (не) моей мечты

Мы снова посмотрели друг другу в глаза. И хором сказали:

— Катя, поднимайся, мы уходим.

Нам вслед летели брызги слюны и возмущенные вопли о безответственности и прочих ужасах. По счастью, дверь в директорский кабинет была толстой и с хорошей звукоизоляцией. Так что она захлопнулась за нашими спинами — и мы смогли выдохнуть. И тихо, но в едином порыве выдохнуть:

— Сам он мамонт позорный, — это был Артур.

— Петр Фомич ему устарел, — это была я.

— Я сюда больше не пойду, — это была Катя.

— Разумеется. Никогда больше! — а это был финальный дуэт, мама и папа.

…

— Обычно я такой неприлично дорогой коньяк дарю, а не пью сам, — Артур набулькал по глотку янтарной жидкости, а теперь крутил в руках бокал и принюхивался.

Все это, да еще и на моей кухне, было серьезным испытанием моей и так истерзанной нервной системы.

Артур, Артур! И что ты со мной делаешь…

Я взяла свой бокал, глотком, не чувствуя вкуса, осушила.

Артур чуть тронул губами свой.

— Катя, — обернулся он к дочери, которая стояла на пороге кухни и счастливо улыбалась. Как в детстве, совершенно безмятежно, когда была совершенно уверена в том, что любит целый мир, а он ей платит тем же.

— Да, папа.

— Скажи, пожалуйста, почему о проблемах в школе мы с мамой узнаем уже тогда, когда изменить ничего нельзя?

— Ну, слушай, — возразила Катя, — ты же не можешь снять с должности этого… хм…

Под моим недовольным взором ребенок все-таки проглотил нелестную характеристику взрослого человека.

— Это, между прочим, он выгнал Лию Исаевну! А новая кикимора постоянно говорит, что я дура и лентяйка, и что с такими руками как у меня только на баяне играть! Сама-то! Бензопила!

— Почему ты не сказала, Катя? — я едва не схватилась за голову.

Я знала, что у Кати новый педагог. Мне Лия Исаевна сама сказала в конце прошлого года, что уходит. Уезжает к детям в Канаду, ее там пригласили в консерваторию, все так же преподавать скрипку. А заменит ее молодой, но опытный специалист с лучшими рекомендациями…

Видимо, не хотела расстраивать. Или сама ее не видела. Бензопилу эту. Надо же! Назвать Катю — лентяйкой!

Артур только вздохнул и набулькал мне еще коньяку.

— Дочь. При первых признаках того, что что-то идет не так. Надо! Не молчать! Есть же я. Есть мама. Вот почему?

Он вопросительно посмотрел на меня, я согласно кивнула. Все это перенести на трезвую голову было просто невозможно.

— Потому что это мой выбор, — вскинулась Катя. — Потому что я хочу найти себя, а не вечно подражать этому старью.

— Какому старью? — изумился Артур.

«А! Так он не в курсе революционных теорий своей малышки?! О-о-о!»

Я сама взялась за бутылку и набулькала до краев в бокальчик. И замперла, превратившись в зрителя.

— То, что делаете вы — это отстой! — не обманула моих ожиданий Катя.

— Да что ты! — Артур сделал заинтересованное лицо.

А я… Странно, но я даже не бесилась. Я… любовалась. Или это так коньяк подействовал.