Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

Он перевел взгляд на вход с колоннами и пять крытых повозок, стоящих вплотную к пристани, под охраной нескольких германских телохранителей императора. - Если это то, о чем я думаю, на корабле не будет места для всего ее личного багажа и других вещей.

- Я хотел бы видеть, как ты ей это скажешь.

Катон взглянул на Аполлония, пока они шли через двор и пробирались сквозь толпу. - Ты когда-нибудь встречался с ней?

- Вкратце, пока я ждал возле таблиния претора. Я сказал ей, что пришел проводить ее на корабль. Она прервала меня и велела молчать, пока разбирается с претором.

- Какие-то проблемы?

- Очевидно, она почувствовала себя оскорбленной, что он не расчистил улицы до прихода ее свиты. Он сказал, что не получал никаких инструкций из Рима относительно протокола ее встречи. - Аполлоний засмеялся. - Ее ответ на это можно охарактеризовать как великолепное высокомерие. Она на голову ниже претора и каким-то образом все же умудрялась смотреть на него сверху вниз, в то время как она ругала его за то, что он не обращался с ней согласно ее положению.

- Ее положению? - Катон приподнял бровь. - Насколько я понимаю, она была рождена рабыней и взята в дом Сенеки в качестве игрушки, как только она стала достаточно взрослой, чтобы любой мог восхищаться ее внешностью. Даже если позже ей дали свободу, и она стала любовницей императора, это все равно не повлияло на социальный статус.

- Я знаю. Она стоящий персонаж. И она ведет себя так, как будто эти германские звери приставлены к ней для ее защиты, а не отслеживания того, чтобы она ненароком не ускользнула. Наша Клавдия, кажется, считает, что она даже не Агриппина, а императрица. Судя по тому, что я слышал в Риме, она уже год уговаривала Нерона жениться на ней. Всех прекрасных подарков, которыми он ее осыпал, было недостаточно. Она хотела сесть рядом с ним на собственном троне. Но она перехитрила себя, когда убедила Нерона попросить Сенат объявить, что она благородного происхождения. Я сам видел, как это обернулось, когда на днях сенаторы и толпа освистывали ее во время гонок на колесницах. Она была не очень-то довольна. Нерон и его советники тоже. Отсюда и решение отправить ее на Сардинию и скрыть от глаз Рима.