Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

Он сделал паузу и позволил словам проникнуть в ее сознание, прежде чем продолжить. - Я надеюсь, что тебе все совершенно ясно, Клавдия Актэ. Это понятно?

Он почувствовал, как она дрожит в его объятиях. Она кротко кивнула, и он отпустил ее.

- Хорошо. Теперь держи при себе вежливый язык, и я уверен, что мы хорошо поладим. Я считаю, что удобнее всего спать на палубе у мачты. Я попрошу одного из моих людей что-нибудь придумать для тебя.

Он оставил ее там и вернулся к своим товарищам в дальнем конце корабля, пока моряки, работающие на зачистке, вывели судно в относительно открытую воду, защищенную от моря волнорезом, построенным во время правления императора Клавдия. Как только он убедился, что из гавани есть свободный выход, капитан приказал погрузить весла, поднять парус и закрепить его. Корабль мягко накренился, когда парус, обтянутый кожей с заплатами, наполнился попутным ветром, словно толстое брюхо. Те, кто не был знаком с этим движением, нервно покачнулся и схватился за борт судна, чтобы не упасть. Катон подавил тошноту, расширил свою стойку, чтобы сохранить равновесие, и глянул на то место, где Клавдия с встревоженным выражением лица сжимала столу своими еще более бледными руками.

- Она выглядит явно пораженной, - прокомментировал Аполлоний. - Что ты ей сказал?

- Я попросил ее вести себя прилично, чтобы нам всем было легче жить на острове.

- Я не уверен, что верю, что такая сердечность принесет полезные результаты.

- Надеюсь, того, что я сказал, было достаточно.

Корабль направился к проливчику между рукавов гавани. Когда он наткнулся на волну моря, нос изящно поднялся, а затем опустился вниз с небольшими струями брызг. Впереди вечернее солнце освещало волны сотнями сверкающих драгоценных камней ослепительного янтаря и белого цвета, а женщина, стоявшая на носу, казалась ореолом медового света. «Об этом образе писали влюбленные поэты», - подумал Катон. Затем ее лицо внезапно исказилось, и она склонила голову набок, ее тело вздрагивало от болезненной рвоты. Ближайшие к ней моряки поспешно сделали несколько шагов по ветру. «Вот тебе и вирши Вергилия», - продолжил свои размышления Катон.