В полдень, на Белых прудах

— Ах, ангелочек, ангелочек, вижу, рано выпустили тебя из клетки, посидеть бы еще.

— Я уж свое отсидел, твоя очередь.

Неизвестно, сколько бы разговор длился и к чему бы привел, если бы не дед Матвей.

— Кхе-кхе, — послышалось привычное за спиной у Ваньки. Тот оглянулся и не поверил своим глазам — Матвей Егорович на лошади, в зубах — сигарета. Такое впечатление, будто объездчик, человек, наделенный высокой властью: сейчас он разберется, что происходит тут.

— Кхе-кхе.

— Я и сказываю, — тверже уже проговорил Ванька, — со мной люди, торговаться бесполезно.

Петр Бродов отступил и неожиданно скрылся за подводой. Грузило стоял в нерешительности, по-видимому, обдумывал, что делать ему, куда подаваться. Но Петр Бродов, оказывается, и не собирался ни прятаться, ни убегать, он вскоре вышел из-за подводы, только с вилами в руках.

— Подходи по одному, — грозно рыкнул Петр Бродов, — как шашлык на шампуры нанизывать стану. Ну! — и поманил, оскаливая зубы, пальцем.

— Кхе-кхе. Что происходит тут?

— Да вот, — сохраняя спокойствие, объяснил деду Матвею Ванька, — Петр Бродов сказывает, будто выполняет волю нашего председателя — сено на ферму увозит. А я ему: сказки, мол, это, Каширин знает, что мы на Юхимке косили, лошадей даже дал. Иначе бы не давал, верно?

Дед Матвей кивнул согласно:

— Верно.

— Я Петру: давай по-доброму. Не желает. Теперь вот вилами угрожает.

Лошадь под дедом Матвеем вдруг фыркнула, затем шарахнулась в сторону — испугалась птицы, что ли? Наездник едва удержался на ней.