От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Это были высокие отношения: Аделаида однажды представила меня Рузвельту в баре отеля «Шерри Нидерланд». Он был крупным, импозантным мужчиной, настоящим американцем, унаследовавшим обаяние своего отца. Он оценивающе посмотрел на меня и сказал ей: «Так тебе щуплые нравятся, да?» Хи-хи, ха-ха… мы же светские люди, не так ли. (Мне это было не по душе.) Но этот увалень — позже мы с ним стали добрыми приятелями — жил в Вирджинии и серьезной угрозы не представлял, хотя имел раздражающую привычку звонить Аделаиде поздно вечером и болтать по телефону часами.

В наших с Аделаидой отношениях было много положительных моментов, не последним из которых являлся ежевечерний бесплатный ужин в «Амбассадоре» в перерыве между ее выступлениями. Потом мы обычно шли в «Сторк Клаб» — самое престижное заведение города наряду с «Эль Морокко»[64]. Меня уже знали в этих закрытых клубах и считали своим, хотя никто не понимал, за какие заслуги. Благодаря Аделаиде я познакомился со многими видными людьми Нью-Йорка и молодыми девушками из хорошего общества. Девушкам надоели окружавшие их коротко стриженные, правильные, похожие друг на друга выпускники Йеля и Принстона, им хотелось чего-то более оригинального, утонченного и европейского. Они находили меня привлекательным, и это было для меня жизненно важно.

Я чувствовал, что для поднятия самооценки мне просто необходимо появляться в обществе признанных красавиц Нью-Йорка, девушек в черных коктейльных платьях и жемчугах — главного украшения «Сторк Клаб» (мужчин дресс-код обязывал приходить только в смокинге). В «Сторк» ходили дебютантки, бывшие дебютантки и модели, атмосфера там напоминала типичный клуб Лиги плюща[65], только была более изысканной. В респектабельном, насквозь просматривавшемся главном зале, залитом светом множества канделябров, девушки танцевали (там было два оркестра — американский и латиноамериканский) и любовались своими отражениями в зеркалах. За баром было увешанное фотографиями помещение поменьше, известное как «Площадка молодняка». Там всем заправлял Уолтер Уинчел[66], некоронованный король клуба. В эту комнату допускались только самые важные гости.