Кардинал Ришелье

Как видим, «предаст» уже практически имело место, а до «возненавидит» пока еще было далеко.

Мария Медичи отправляла письмо за письмом к Людовику XIII и к герцогу де Люиню. В них она выражала свое возмущение тем, что ей не доверяют, и просила вернуть епископа Люсонского, думая, что тот поможет поправить ее дела.

Эти эмоциональные и одновременно полные разумных соображений послания не привели ни к чему: пусть она и не получила прямого отказа, но дело не сдвинулось с мертвой точки. При этом герцог де Люинь «по секрету» сообщил ей, что королю наговорили про епископа столько всего дурного, что он никак не может допустить его присутствия возле своей матери. И вообще, король очень сильно устал, и ему необходимо дать отдохнуть…

Арману-Жану дю Плесси-Ришелье только того и надо было. Мария Медичи торопила его с возвращением, а он, прикрываясь приказом короля, уверял ее, что рад бы был, но боится повредить ей, что он хочет «явить пример безусловного повиновения, чтобы заставить поверить всех, что его предыдущие поступки были искренними».

Самое безотрадное в положении Марии Медичи заключалось в том, что большинство людей, на кого она более всего надеялась, осыпая их в период своего могущества деньгами, титулами и почестями, теперь крайне резко выступали против нее. Действовали они так из боязни, что их лишат всего того, чем они были пожалованы. Удивительно, но епископ Люсонский, первый из подобных людей, потом прокомментировал это так: