Золотой кол

«Что же вы делаете, а! Мало того, что я мужа потеряла, так вы хотите, чтобы я и сына потеряла?! Да кто же разрешил этой неродящей работать в детсаде?! Завтра же пойду к директору! Не дам своего ребенка проклятой богом неродящей! Как она может любить детей, если у нее самой их нет?!»

Тунук застыла, будто окаменев. А краснолицая толстуха все кричала, вырываясь из рук успокаивавших ее женщин:

«Отпустите меня! Я этой подлюке глаза выцарапаю! Лучше бы она свою голову разбила! Работаешь целый день, а эта сука тут в холодке с жиру бесится!..»

«Перестань, Шакен! Дети есть дети. Разве уследишь за всеми? Или за ногу их привязывать?» — пытались успокоить ее женщины. Но от этих слов вдова завелась еще сильней…

После этого случая Тунук отказалась работать в детском саду. Неделю она, хворая, пролежала дома. Салмоор уговаривал ее: «Сиди лучше дома. Зачем тебе работать? Всего же хватает». Но, выздоровев, Тунук опять вышла на работу — на уборку сена.

Здесь она подружилась с женой Эргешбая. Звали ее Калчабюбю. Тунук помнила, как Калчабюбю успокаивала ее в тот злополучный день в детском саду: «Не печальтесь. Не принимайте всерьез эту взбалмошную бабу. Мы все очень довольны тем, как вы смотрите за детьми», — а потом с Азатом на руках проводила Тунук до самого дома.

Женщины собирали сено в копны, накладывали его в подъезжавшие телеги. Устав, отдыхали в шалаше, разговаривали о разном. Тунук всегда чувствовала себя неловко, если заходил разговор о детях. Заметив это, Калчабюбю сказала ей однажды: «Джене, не переживайте так. Кто знает, что ждет нас впереди… Есть у меня тетя одна. Ей сейчас уже за пятьдесят, замужняя, но своих детей нет. Она взяла у младшей сестры дочь на воспитание. Вот эта тетя мне рассказывала: «У моей подруги старшая сестра в райкоме работала, строгая женщина. Как-то, помню, сидели мы с подругой, разговаривали о том о сем, а потом зашел разговор о детях. Мы были еще молоды, но уже давно замужем, а детей все не было. Растравили мы друг друга, разревелись. И вдруг в дом вошла сестра подруги, та, которая в райкоме работала. Спрашивает, мол, что случилось, почему плачете? Мы рассказали все начистоту. А та думала сначала, что беда какая случилась. А после наших слов как разозлилась, как начала кричать на свою сестренку: «Чтоб вытекли твои глаза! Ты родишь, когда наш колхозный бугай родит!» Я прямо застыла от таких слов. А подруга моя как зарыдает! Всю ночь проплакала, аж платье намокло от слез. Сестра и сама не знала, как ее успокоить. А у меня из глаз ни одной слезинки не упало… Через несколько лет эта моя подружка развелась с мужем и вышла замуж за другого. А к сорока годам родила двойню: мальчика и девочку… Я до сих пор себя корю. Почему я тогда не плакала вместе с ней? Зачем сдержала себя? Может, если бы и я убивалась, как она, то бог и надо мной сжалился, дал бы детей…» Вот и я думаю, что все зависит от желания человека, — закончила свои слова Калчабюбю.