Электронная книга - «Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
Третий том полного собрания сочинений «Агата Кристи в трёх томах». В хронологическом порядке, с разделением по циклам, переводчики и год первой публикации указаны в конце каждого произведения. Сборка: Diximir (YouTube) 2021 г.
— Да, но меня интересуют не имена людей, с которыми я беседую, а то, что они мне рассказывают. А они пришли в невероятное возбуждение, рассказывая об одном званом обеде, на котором они присутствовали, и великолепном блюде, которое там подавали. По-видимому, им тогда впервые довелось отведать салат из крабов. Им приходилось слышать, что в самых богатых и фешенебельных домах после мясного блюда подается именно такой салат, однако пробовать его никогда прежде не доводилось.
— Ну, в такой информации мало полезного, — заметил Томми.
— Ты ошибаешься, кое-что полезное есть, потому что они навсегда запомнили этот день. Я спросила, почему они его запомнили. Оказывается, потому, что в этот день проводилась перепись.
— Что? Какая перепись?
— Ну, ты же знаешь, время от времени проводится перепись населения. У нас она проходила в прошлом году… нет, кажется, в позапрошлом. Это когда все граждане отвечают на многочисленные вопросы и все сообщаемые сведения фиксируются в соответствующих бланках. Если у вас в доме кто-то гостит или останется в этот день ночевать, ему или ей также предстоит пройти через процедуру переписи вместе с вами. Короче говоря, во время званого обеда в дом явились переписчики, и всем гостям, а их было множество, пришлось отвечать на вопросы. По мнению моих собеседников, это была дурацкая процедура и абсолютно неприличная, потому что присутствующим на обеде пришлось отвечать на множество неудобных вопросов. Например: есть ли у вас дети, а если есть, то состоите ли вы в браке, или, допустим, вы обязаны сообщить, что дети у вас есть, хотя в браке вы не состоите. И тому подобные вопросы. Все гости были ужасно расстроены и чувствовали себя неловко. Мои собеседники тоже были огорчены. Но огорчены они были не процедурой переписи, а тем, что в тот вечер случилось.
— Перепись может оказаться весьма полезной, если тебе известна точная ее дата, — заметил Томми.
— Ты хочешь сказать, что можно это проверить?
— Ну конечно. Если речь идет о каком-то конкретном человеке, это совсем нетрудно сделать.
— Они вспомнили, что в тот вечер шел разговор о Мери Джордан. Все говорили о том, как она им раньше нравилась, какой славной девушкой она казалась. Они никогда в жизни не поверили бы… ну, ты же знаешь, что говорится в таких случаях. А потом еще: «Она же наполовину немка, нужно было хорошенько подумать, прежде чем ее нанимать».
Таппенс поставила перед собой чашку кофе и поуютнее устроилась в кресле.
— Что-нибудь важное? — спросил Томми.
— Ничего особенного, — ответила Таппенс. — Впрочем, возможно, что-то и есть. Во всяком случае, им это было известно. Большинство из них слышали эту историю от своих старших родственников или еще от кого-нибудь. Рассказывались всякие случаи о том, как куда-то прятали или где-то находили какие-то вещи. В частности, о чьем-то завещании, спрятанном в китайской вазе. Что-то говорилось об Оксфорде и Кембридже, хотя не понимаю, как можно что-то спрятать в Оксфорде или Кембридже. Весьма маловероятно.
— А может, у кого-то был племянник-студент, — предположил Томми, — который и увез нечто важное в Оксфорд или Кембридж.
— Возможно, конечно, однако маловероятно.
— А о самой Мери Джордан что-нибудь говорилось?
— Только на уровне слухов — о том, что она была немецкой шпионкой. Никто не знал ничего определенного, только слышали — от тетушки, бабушки, мамашиной кузины, от приятеля дядюшки Джона, который служил во флоте и наверняка все знал об этом деле.
— А о том, как она умерла, говорили?
— Причиной ее смерти считали наперстянку, которую по ошибке приняли за шпинат. Все отравились, но остались в живых, а она умерла.
— Интересно. Та же самая история, только другой антураж.
— Слишком много высказывалось разных соображений, — продолжала Таппенс. — Одна из женщин, — кажется, ее зовут Бесси — сказала: «Я об этом слышала только от моей бабушки, она иногда об этом рассказывала, но все это случилось задолго до нее, и я уверена, что она что-нибудь да напутала». Понимаешь, Томми, когда все говорят одновременно, то невозможно ничего понять, все путается. Много говорилось о шпионах, об отравлениях во время пикника и так далее. Я не могла выяснить точную дату происшедшего — кто же может точно назвать дату, если он услышал эту историю от своей бабушки. Если она говорит: «В то время мне было шестнадцать лет, и я была просто потрясена», ты не имеешь ни малейшего понятия о том, сколько ей лет сейчас. Возможно, она скажет, что ей девяносто — старушки после восьмидесяти любят прибавлять себе лишние годы, — а вот когда ей семьдесят, она непременно скажет, что ей пятьдесят два.
