Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Кое-кто из этих людей, — Северус незаметно кивнул в сторону пассажиров, — готов был бы убить, лишь бы оказаться на твоём месте. Так же, как это делал ты ещё несколько лет назад, потому что езда на рикше, или на «ламборгини» и в твоих, и в их глазах ставит тебя выше. Как долго понадобится удовлетворять нашу жадность, чтобы каждый из нас — каждый — был сыт и понял, наконец, что ни миллион, ни два, ни пять не делают нас ни выше других, ни счастливее? Но пока люди голодны, — он снова кивнул в сторону измождённого малагасийца с козой, — они не поймут этого. Многим из нас придётся пройти этот путь и наесться вдоволь часами, машинами и телефонами, забыть о своём убогом и голодном прошлом. Я тоже голодал и тоже дрался за право быть тем, кто я есть, но не будь стипендиальной программы, не будь Стэнфорда, его работы и его фонда, я никогда не был бы счастлив, потому что мне не удалось бы играть. Я боролся бы за выживание. Почему, как ты думаешь, большинство деятелей искусства в прошлом были благородного происхождения? Вовсе не потому, что среди черни не было великих талантов. Просто им нужно было есть и некогда было заниматься искусством. Но те, кто презрел материальное, умирал от голода, страдал от непонимания и всё-таки продолжал своё дело, продолжал создавать — музыку, картины или поэзию — они и стали теми великими, о которых мы так много говорили. Они несут из прошлого пример всем нам, потому что стремились к высшей свободе — свободе творчества, пока и они сами, и люди в массе своей были попросту голодны. Мы, кто сейчас занимается искусством, шли за ними и учились у них, и другие следом пойдут за нами и будут учиться у нас.

Гарри помолчал.

— Кто-то из совета попечителей фонда занимался подпольными съемками детского порно. Что тебе скажут? «Благими намерениями…» Я знаю это выражение, Северус. Тот, кто ни во что не вмешивается, скажет тебе, что он приносит меньше вреда, чем ты или Стэнфорд. Ведь не будь фонда и приютов, эти педофилы не получили бы возможность снимать видео.

— Этот хорошо известный аргумент используют противники христианства. Не будь Иисуса, не было бы пролитой крови во имя Иисуса. Не было бы инквизиции, тамплиеров, крестовых походов, войны католиков и протестантов.

— Ну да.

— Итак, по версии «Библии» Иисус пролил кровь за них. Но он не выбирал за них. Гарри, где твой выбор убить или пощадить? Где твой выбор отдать или взять? Здесь, — Северус больно ткнул его в сердце. — Люди убивали во имя Иисуса и убивали во имя Гитлера. Это тоже всего только имена. Это мог быть Мохаммед, Александр Македонский, королева Бургундская, родина или простая алчность. Назови как хочешь, найди любую причину какую хочешь, но поднять своё оружие или опустить его — это выбираешь ты. Неважно, чьим именем ты прикроешься как щитом, у тебя есть свобода воли. Религиозные догмы, как и любое другое явление в жизни, можно обернуть во благо, а можно — во зло. Это не характеризует сами догмы: они неживые, а потому — объективные. Оживляет их только человеческий разум: даёт им власть судить и убивать других. То, как ты истолковываешь некую аксиому, характеризует только тебя, но не постулат. Поэтому в любой религиозной догме, так же как и в действиях Иисуса, ровно столько добродетели или порока, сколько есть в тебе.