Науа-Ацтек. Книга вторая

— Это твой уголь? — увидел Освальда Никита Платов.

— Да, он самый, — кивнул ему Ос. — Есть свободный горн?

— Пашка! — позвал Платов одного из сыновей. — Не грузи уголь! Обратно разгружай!

— Да, батку! — ответил парень и начал выскребать древесный уголь из горна.

— Вот, туда загрузи свой уголь, — указал Платов. — Мне ажно самому стало интересно, выйдет аль не выйдет…

Дело за словами не стало, поэтому в горн был заправлен новый уголь.

Булатом мастер рисковать не стал, поэтому взял несколько слитков чугуна и начал свою работу.

Освальд почти ничего не понимал в происходящем, но видел, что продукт экспериментальной печи загорелся с трудом, но когда загорелся, дал просраться Платову. Температура была существенно выше, чем ждёшь от обычного угля, поэтому чугун постепенно потёк. Горн у Платова был хорошим, настолько, что Давид даже не видел ничего подобного, поэтому созданная температура держалась очень хорошо. А потом треснул тигель.

Платов громко выразился на родном языке, явно матерно, после чего отошёл от горна.

Сын его недоуменно спросил что-то, на что Платов опять громко выразился. Ос не понимал диалога, но видно было, что Платов очень расстроен.

— Что происходит? — спросил Освальд.

Платов, тем временем, ходил по кузнице взад-вперёд.

— Жар слишком большой, — чуть успокоившись, ответил мастер. — Свиное железо течёт, как топлёное сало, но тигли нужны другие… Вот чувствовал, что надо было больше купить… Эх!

— Будут тебе тигли, — заверил его Освальд. — Главное скажи: ты можешь работать с таким углём?

— Конечно! — заулыбался Платов. — Булат переделывать с таким жаром будет совсем легко! А много можешь дать?

— Ну, мы за два дня нагрузили вот эту телегу, — пожал плечами Освальд.

— О, хватит столько! — от расстройства Платова не осталось и следа. — Вези столько, сколько сможешь, а мы с сыновьями придумаем, как горн переделать. Правильно же, Пашка?

— Да, батьку, — кивнул парень.

Двое младших сыновей у него были молчаливыми, в контакт ни с кем не вступают. Их понять можно. Они, фактически, в чужом мире, где живут совсем другие люди. Поэтому лучше помалкивать и держаться отца, который, вроде бы, знает, что делает.

Никита Платов, к слову, отказался долго жить на корпоративной квартире, а захотел самостоятельно поставить свой дом в зоне ОсКорп. Чем-то русским не понравилась близость кучи посторонних людей, хотя местные, если подумать, всегда так и жили. Даже в деревнях вокруг города редко увидишь много отдельных домов, так как племенной род живёт в одном-двух сооружениях из говна и палок, а если их слишком много, то строят один большой, на манер длинного дома северных американцев.

— Ты заходи сегодня, если что, — заговорил Платов. — И пульку свою принеси, зело отменная она.

— Он, — поправил его Освальд. — Пульке — это он.